Князь Владимир

Отпрянул, настороженный как зверь, в темноте послышались крики:

– Был же тута!

– Оборотень, что ли?

– А может, и оборотень, мать-то ведьма…

– Да, жидовка, а жиды все порченые…

– Ищите кровь! Он же раненый! Кричал-то как…

Владимир отполз, потом на том месте, где оставил умирать нерасторопного, послышался вопль, затопали ноги. Кто-то созывал остальных, звал Варяжко.

Когда через кусты ломился последний гридень, Владимир хладнокровно подставил ногу. Тот рухнул без крика, решил, что запнулся в темноте о бревно, однако острое лезвие вонзилось в шею раньше, чем он грянулся о землю.

Слушая крики, он как осатанелый волк кружил вокруг собравшихся гридней, перехватил еще одного, лезвие вошло под левое ребро с пугающей легкостью. Он опустил тело на землю, придерживая, стал прокрадываться к вытоптанному майдану.

В костер спешно бросали сухие сучья целыми охапками. Пятеро дружинников бегали вокруг огня, в руках топоры, а еще один подбежал к привязанному к столбу человеку, это в самом деле был Олаф, приставил к горлу короткий меч.

Багровый огонь бросал на его спину багровые блики, а когда он обернулся, Владимир узнал Варяжко. Глядя во тьму, как раз в ту сторону, где затаился Владимир, он гаркнул зычно:

– Выходи!.. Выходи, тварь!.. Иначе сейчас прикончу твоего дружка!

«Сейчас, – сказал себе Владимир мстительно. – Только обуюсь. Чтобы прикончил вместо одного двух?»

Он медленно и неслышно отползал. Страх испарился, даже горечь отступила.

Он сам удивился своей звериной ярости. Троих убил… Надо ли было?

Отступая за деревья в роще, он оглянулся. В черной как деготь ночи костер полыхал как красный цветок, языки пытались дотянуться до звезд. Крохотная фигурка Варяжко сдвинулась вбок, но меч по-прежнему блистал у горла викинга. Озаренный костром, Олаф казался залитым кровью. Владимир зарычал от бессильной ярости, даже из этой дали видно, как пленник судорожно отворачивает лицо от нестерпимого жара!

Глава 24

На следующий день он с утра наблюдал, затаившись на вершинке холма.

У колодца появились крохотные фигурки баб с ведрами, пастух собрал коров в стадо и гнал на луг, а дюжие мужики, явно не весяне, плескались у бочки с водой, толкались. Из конюшни вывели двух коней, неспешно оседлали. Людей с оружием почти не было, странно. Либо затаились в домах, выглядывают из окон, либо, что вернее, всю ночь просидели в кустах на околице.