Князь из будущего. Ч. 1

 — Поезжай назад и передай своему хану. Город мы не сдадим, но я готов с ним договориться. Пусть приходит сюда. Я клянусь Перуном и Яровитом, что ни одна стрела не полетит в его сторону.

— Ты услышан, словен! Я передам твои слова хану. — Обрин развернул коня и поскакал в лагерь, аккуратно объезжая горелые бревна, что когда-то были домами в городском посаде. Пройти две сотни шагов пешком урожденному всаднику даже в голову не пришло.

Тудун выдержал время. Негоже ему мчаться на зов раба. Но и послушать, что он скажет, было интересно.

— Что ты хотел сказать мне, раб? — презрительно спросил его Турсун.

— Тот парнишка из кочевья уже добрался до тебя? Ну, тот, у кого вырезали родственников? — задал Само неожиданный вопрос.

— Откуда ты знаешь? — выпучил глаза хан.

— Это я приказал пропустить его, — без ложной скромности ответил Само. — Ни одна стрела не полетела в его сторону. Вдруг ты не знал об этом.

— Так это твоих рук дело? — нахмурился хан.

— Моих, — кивнул Само. — И не только это. На пути сюда гонцы из других племен. Кочагиров, насколько я знаю, едва половина осталась. Полукровки почему-то оказались очень злы на них."

"— Я вырежу твое сердце и скормлю собакам, — хан понемногу наливался яростью, но два десятка лучников, стоявших в открытых воротах, удерживали его от глупостей.

— А вот кочевья племени забендер никто не тронул, — продолжил князь. — Странно, правда? Вот твои воины удивятся.

— Ах ты, кусок дерьма, — прорычал хан. — Да ты гнилой, как ромейский евнух! Ты хочешь на меня моих же воинов натравить?

— Ага! — со счастливой улыбкой подтвердил Самослав. — Я тебя обрадую, к тебе скоро прискачут еще десятка полтора беглецов.

— Я сдеру с тебя шкуру, мальчишка, — хан пошел пунцовыми пятнами и едва сдерживался.

— Это еще не все, — небрежно бросил Само. — Теперь слушай мое предложение. Две тысячи солидов и я выкупаю пленных по честной цене. Ты уходишь в свои земли, и мы заключаем мир на три года.

— Пять тысяч и все, что есть в городе, — гордо заявил хан.

— А иначе что? — прищурился Само.

— А иначе я вырежу тут всех под корень.