Князь Андер Арес 2

Вдруг в правом верхнем углу загорелся фиолетовый фонарик.

— «Блин!» — чуть ли выругался я в слух, прочитав последнюю строку. Но это было не всё! Оказалось, мне пришло ещё одно сообщение. Однако, я не стал его открывать, потому что до моего слуха донёсся треск, и когда я повернул голову, увидел, что под одним из гномов лопнула верёвка. Он упал под помост и сейчас жадно хватал воздух. — Сука, а вот это может стать проблемой…'

Глава 9

Руки гнома были связаны за спиной, и петля на шее не позволяла ему вздохнуть полной грудью.

Спрашивается, почему я был недоволен? Всё просто. На Грее самой распространённой казнью было повешение. И с древних времен повелось одно неписанное правило, которое переросло в традицию.

ДА… думаю, вы уже догадались! Тех, у кого рвалась верёвка, повторно не вешали! Считалось, что в судьбу этих счастливчиков вмешались боги, и им было ещё рано умирать.

А как возбудилась толпа! Просто словами не описать.

Вспомнилась латинская поговорка: «О времена, о нравы». Было, мягко говоря, противно смотреть на этих людей.

Тем временем к гному подошли хмурые гвардейцы и сняли с него верёвку, после чего вытащили его из-под помоста. Ни для кого не было секретом, что гвардейцы были недовольны, что убийца их товарищей останется жив.

Тогда я перевёл взгляд на отца и заметил, что он тоже был не рад случившемуся. К нему подошёл барон Вильям Грасс и что-то спросил. Из-за шума толпы невозможно было разобрать ни слова. И когда барон Грасс направился прямиком к гному и создал целительское заклинание, которое «стерло» клеймо с его лба, а также убрало последствия удушения, а именно, синюшность на шее, мне стало понятно, что отец не собирается нарушать традицию.

— Что происходит? — вдруг раздался голос за моим плечом. И я уже знал кого там увижу.

— У гнома порвалась верёвка, — ответил я Мишелю.

Брат сплюнул на пол и внимательно посмотрел в сторону Грасса и гнома.

— Он ненадолго продлил себе жизнь, — с ненавистью в голосе сказал Миша. — Стоит ему выйти за ворота, как его судьба будет предрешена.

— Ты сам это сделаешь? — спросил я.

— Да.

Я почувствовал облегчение.