Князь Барятинский 7. Воины света

Людей, обладающих настоящими знаниями о Бездне, очень мало. Если… — Дед прочистил горло. — Если говорить точно, то их всего трое, считая со мной.

— А теперь дай-ка я поиграю в прорицателя. — Я сделал серьёзное лицо и коснулся пальцами висков, изображая напряжённую мыслительную деятельность. — Второй… второй… Нити ведут к нему… Я вижу имя, но неясно… Постой! Кажется, его зовут… Странное имя. Патрон? Поддон? Понтон? Нет… Платон!

Деда аж подбросило.

— Как ты узнал⁈ — вскрикнул он.

— Магия, — сурово сказал я.

 — А теперь не мешай мне, и я угадаю имя третьего.

Я вновь повторил свой «ритуал». Сейчас был морально готов к тому, что облажаюсь, но желание Кости Барятинского лишний раз потроллить заигравшегося в секретность дедушку оказалось сильнее меня.

— Имя короткое. Ясно вижу, как нити свиваются в буквы… Вижу «н». Нил? Ник? Нет, другое… Вижу кириллическую «ю». Юра? Нет, что-то иное… Постой… Юнг!

Судя по тому, как посерело лицо деда, с театральностью я перегнул. Пришлось взять со стола графин с водой и налить в бокал из-под коньяка, другого под рукой не случилось.

Я поспешно протянул стакан деду. Тот не стал ломаться, осушил его залпом. И уставился на меня, как проштрафившийся ученик на сурового учителя.

— Как ты умудрился замараться с Юнгом? — спросил я. — Чем вы там вообще занимались, в этом вашем тайном обществе знатоков Бездны?

— Замараться? — изумился дед. — Доктор Юнг — лучший из нас, сильнейший и мудрейший! Кроме того, он приближен к самому императору.

В случае прорыва это давало нам возможность быстро перейти к решительным действиям…

Я запоздало сообразил, что о событиях сегодняшнего дня дед пока ничего не знает.

— Ты немного отстал от жизни. — Я забрал у него стакан и присел на край стола. — Не знаю, будет ли об этом в утренних газетах. Понятия не имею, как собирается представить эту историю тайная канцелярия, но и наплевать. Суть та, что Юнг больше не приближен к императору. Он в бегах. Потому что именно он, как выяснилось, все эти годы травил великого князя Бориса Александровича.

Он шантажировал императора жизнью сына, требуя казнить меня. Ну и за всеми покушениями на мою нескромную персону так или иначе стоял он. Смерть твоего сына, кстати — тоже на его совести. Хотя я, конечно, больше чем уверен, что ты об этом не знал и не догадывался.

На деда было жалко смотреть. Он, казалось, еле сдерживался, чтобы не заплакать. Оно и понятно — весь мир в одночасье вышибли из-под ног.