Князь Барятинский 7. Воины света

 — Всё, чему меня учили — отражать атаки тварей. Прости, но я не храню секрета, который поможет нам решить проблему глобально.

— Ну значит, надо поговорить с человеком, который, возможно, хранит такой секрет, — сказал я.

— Юнг?

Вообще-то я имел в виду другого человека. Которого гораздо проще отыскать… Но им я бы предпочёл заняться сам, вмешивать в это Кристину или Витмана точно не собирался.

— Да. Юнг, — кивнул я.

— И ты сможешь с ним спокойно разговаривать? — Кристина смотрела скептически. — Он столько раз на тебя покушался.

— Поверь — я не раз говорил с людьми, которые причинили мне куда больше зла, чем Юнг, — улыбнулся я. — И это вовсе не означает, что к концу разговора они оставались живыми.

* * *Дед вошёл в свой кабинет поздним вечером. Он уже давно страдал бессонницей и предпочитал работать до трёх часов ночи. Суматоха, связанная со свадьбой Нины и взрывом, его привычек не изменила. Как и переезд в городской особняк.

Дед запер дверь, включил свет и сделал шаг к столу.

— Я тоже по тебе соскучился, — сказал я, покачиваясь в кресле деда. — Защита не понадобится, я пришёл с миром.

— Господи, Костя! — Дед опустил руку и, сгорбившись, подошёл к столу. — Почему нельзя было войти через парадный вход, как все нормальные люди?

— Хочешь сказать, что призывал в свой мир нормального человека?

Взгляда моего дед не выдержал — отвернулся.

— Выпьешь? — буркнул он и прошёл к стене с баром.

— Воздержусь. И тебе советую.

— Даже если сложить твой возраст в том и этом мире, у тебя ещё нос не дорос давать мне советы. — Дед взял бутылку и бокал, подошёл к столу.

Освободить кресло он меня не попросил. Насторожился. Сам пока не знал, отчего, но насторожился. Это было видно.

Я подождал, пока дед набулькает в бокал необходимое количество и сделает глоток. Потом продолжил:

— Цесаревич найден.

— Знаю, это было в вечерних газетах.

— Кое-чего там не было. Скажи, дед, что тебе известно о Бездне?

Я внимательно наблюдал за его лицом. Но даже если бы смотрел в сторону, всё равно почувствовал бы, как деда передёрнуло. Будто электричеством шарахнуло.

— О чём? — неубедительно переспросил он.

— Когда ты меня призвал, так или иначе от тебя звучало, что с твоим миром может случиться то же, что с моим, — сказал я. — Тогда я ещё, конечно, не понимал абсолютно ничего, не знал, кому и что известно.