Князь Барятинский 7. Воины света

Уж вам лично — грех жаловаться на немощь! Даже сейчас, в ваши юные годы, вы сильнее и могущественнее, чем многие взрослые маги. И для вас ещё не поздно прислушаться ко мне. Сейчас, когда вы своими глазами заглянули в Бездну и увидели, что вам грозит…

— Пошёл вон! — рявкнул я.

Понял вдруг, для чего он заговаривает мне зубы. Увидел, что астральное тело цесаревича, над которым сияет нелепая рожа Юнга, крепчает и всё сильнее наливается светом. Почувствовал, что мной овладевает странная сонливость.

Увидел, что Вова повалился на кушетку, стоящую у стены — и повалился, наверное, давно.

Выдернуть себя из этого состояния удалось с трудом.

— Опусти проекцию! — рявкнул на Клавдию я.

Она посмотрела так, будто только что впервые меня увидела. Будто вообще не соображала, на кого смотрит.

Я схватил её за плечи, встряхнул.

— Опусти проекцию обратно в тело! Слышишь⁈

Усилием воли, тратя силы ещё и на то, чтобы противостоять Юнгу, я направил Клавдии свою энергию.

Помогло. Голубые глаза обрели осмысленность."

"— Костя? — прошептала Клавдия.

— Опусти проекцию цесаревича, — повторил я. — Быстро!

Клавдия, покачнувшись в моих руках, повернулась к Борису. Подняла ладонь. Проекция астрального тела дёрнулась и начала гаснуть. Рожа Юнга корчилась, изображения сменяли друг друга, словно взбесившийся калейдоскоп.

— Что? — уже не сдерживая ярость, крикнул я.

Лупить по Юнгу магией я опасался — понятия не имел, как может отразиться мой удар на цесаревиче. Хотя соблазн был очень силён.

— Я желаю вам добра, Константин Александрович, — прошелестел затухающий голос Юнга.

Я расхохотался. Повторил:

— Добра⁈ Да ты знаешь, сколько раз я это слышал? С самого детства, все и всегда желали мне исключительно добра!

Я дожидался момента, когда астральная проекция цесаревича полностью опустится обратно в тело.

Я ударил. В удар вложил все оставшиеся силы.

Магия полыхнула так, что под потолком замигали лампы, а в окне лопнуло стекло. Юнг издал пронзительный поросячий визг. Мерзкая рожа над телом цесаревича превратилась в струйку тумана.

— Мы ещё встретимся, clochard, — ненавистно прошипел туман.

И развеялся. В следующую секунду я понял, что этой твари, чем бы она ни была, в смотровой большой нет.

— Костя… — Клавдия казалась до смерти напуганной.