Клуб избранных

 – И как её проверяли, спереди или сзади? Ты можешь дать гарантию, что она в ментовку «не стучит»? Не можешь! И я не могу! Так какого хрена полез в незнакомую «хату»? А если бы тебя там ждали? Вкололи бы тебе химическую хрень под названием «эликсир правды», и ты бы через пять минут им про золотишко всё выложил.

– Кому бы я всё выложил? – не понял Лёшка.

– Да не всё ли равно, кому! Может, ментам, а может, браткам. Желающие на жирный кусок чужого пирога всегда найдутся.

Засопел Лёшка, замялся.

– Вот что Цыганок, у меня после твоей проверки, которую ты успешно не прошёл, есть только два пути: «завалить» тебя по-тихому и закопать в тайге или сделать из тебя настоящего курьера. Третьего, сам понимаешь, не дано: ты мой секрет знаешь и поэтому просто так отойти от дела не можешь. «Мокрушничать» не в моих правилах, значит, будем тебя полировать, пока из тебя толк не выйдет. Для начала я тебя оштрафую. Хотел я тебе «подъёмные» выдать, да вижу, деньги тебе не на пользу идут.

После ухода Карася, Цыганков пересчитал деньги: денег было много, больше, чем он зарабатывал за месяц в леспромхозе. Жорка не пожадничал. Неделю Лёшка коротал на «конспиративной» квартире Карася. В конце недели, под вечер, когда Лёшка в целях повышения культурного уровня листал найденную в шкафу годовую подшивку «Плейбоя», у него в кармане неожиданно хриплый мужской голос запел про Владимирский централ.

– Собирайся! Выезжаешь завтра вечером. Деньги и билеты у тебя в почтовом ящике, – коротко поставил задачу Жорка.

– А как же товар? – удивился Алексей, который мысленно согласился с тем, что Карась устроит ему ликбез по вопросам безопасности, трезвого образа жизни и соблюдения производственной дисциплины.

– Товар получишь перед самым отъездом. Встретимся на вокзале, – сказал Жорка и отключился.

Цыганков вышел в подъезд и достал из почтового ящика плотный конверт из жёлтой бумаги. Внутри конверта были деньги и два билета на поезд: один на рейс «Новосибирск-Москва», второй обратно. В этот раз Карась не поскупился на обратный билет. Разница между приездом и отъездом составляла пять часов.

– Да, не погуляешь! – подумал Лёшка и с удовольствием вспомнил пышные формы московской развратницы.