Клоцвог

Я прямо спросила, как дела у Суркиса, чем он занимается, как его здоровье.

Яшковец описал положение в двух словах: дуже погано. С работы выгнали окончательно, хорошо хоть не по статье; здоровье висит на волоске. Пьет много и что попало. Собирает копейки у магазина.

Я ужаснулась. Как стыдно! Но Яшковец покачал головой и даже с одобрением заметил, что так делают многие бывшие фронтовики. И ничего. Они заслужили право, и никто не смеет их осуждать. И еще они имеют право на свою собственную жилплощадь, где прописаны.

И пропел ни с того ни с сего: «Враги сожгли родную хату, сгубили всю его семью…»

Удивительная склонность алкоголиков к пению.

Я обратила внимание, что Яшковец почти трезвый и не распечатывает мою бутылку.

Про жилплощадь я пропустила мимо, а поинтересовалась, какие планы у Фимы насчет сына. Хорошо бы ему отказаться от Мишеньки, чтобы мой новый муж усыновил ребенка.

Сказала с целью, чтобы информация дошла до Фимы сначала через Яшковца, а позже я лично добавила бы, как и что.

Яшковец пожал плечами.

Прощаясь, я выразила удивление, что он не притронулся к гостинчику:

— Неужели же не нравится?

Он ответил, что боится пить, вдруг я отравила, но тут же открыл бутылку и хлебнул из горла:

— Дывысь. Я ж шуткую. Добра, гадость. Фимку прыгощу. Мы з ным давно такой не бачилы. На здоровьячко будэ. А ты нэ журысь. Всэ само собою. Само собою.

На тот же день я обещала зайти к Виктору — забрать свою дипломную работу. Когда я шла по длинному коридору к двери комнаты Куценко, сердце мне подсказывало недоброе.

Так и получилось.

Я застала у Виктора постороннюю женщину. Она была в халате и мыла пол. Причем по всему ее расхристанному виду — даже комбинации на ней не было — я поняла, что она здесь на правах хозяйки.

Я прямо спросила:

— Когда вернется Виктор?

Она ответила на вопрос уклончиво:

— А кто вы такая, чтобы интересоваться его приходами и уходами?

Сразу пошла на конфликт. Я, не скрываясь, заявила, что очень близкая знакомая и, может, даже больше, а ее здесь вижу в первый раз. На что она рассмеялась с циничностью и, выкручивая грязную тряпку прямо на пол, сказала:

— Это я тебя вижу в первый раз и, будь уверена, в последний.

Да, предательства совершаются самыми близкими людьми.

Конечно, в техникуме я поймала Куценко буквально за рукав и пристально взглянула ему в глаза. Он достал из портфеля предназначенную мне работу и сказал:

— Все. В расчете. Ты из меня всю душу вытянула.