Ключник

Отцепив от пояса флягу, я поднес к черным губам дочери Хаоса горлышко, надеясь, что зелье здоровья хотя бы облегчит боль. Она едва повернула голову, и ее глаза сказали «нет». Все верно. От этого яда нет средств, и любая попытка помочь лишь продлит мучения. Возможно, лекарь мог бы ее спасти, прервать гибельный процесс и залечить страшные раны, но и лекаря у нас нет.

– Сколько раз ты умирала, Марана? – Жальник тоже остановился рядом. – Сколько будет длиться возрождение?"

"Я понимал, что его беспокоит. Без Мараны некому будет отвести внимание очередного «палача».

Суккуба услышала вопрос. Я скорее почувствовал, чем увидел ее сожалеющую улыбку, так как губы едва дрогнули. Затем ее рука шевельнулась, и пальцы обхватили мое запястье, глубоко, до крови впившись когтями в кожу. Хватка была все еще сильной, но ее остывающая плоть больше не обжигала жаром.

– Она говорит – вечность, – горько усмехнувшись, ответил я на вопрос Жальника вместо Мараны. – И говорит, что мы больше не увидимся.

– Брось. – Хмуро сдвинув брови, Жальник отмахнулся от подобного заявления, как от назойливой мухи. – Что за пораженческое настроение? Все умершие попадают в Усыпальницу. Мы сможем оттуда ее вытащить, как и остальных.

– В нашу Усыпальницу попадают лишь изгои, Жал. У демонов – своя.

– Так у нее нет привязки?! – Жальник перевел взгляд с Мараны на меня и обратно, ошеломленный этим заявлением. – Почему она не сказала?! Нужно было сводить ее к нашей Колыбели, пока была такая возможность!

– А кто бы стал с ней возиться? – удрученно хмыкнула Машта. – Мы все были слишком заняты собой и эпик-квестом, а на Марану клыканом смотрели.

– Особенно после того, как она разбила статую Дживы.

– Может, и сейчас еще не поздно?! – Жальник обеспокоенно подался вперед, не зная, чем занять руки, а потому хватаясь за рукоятки кинжалов. – Можно же сварганить носилки… Да еханый бабай, на руках отнесем!

– До нее даже дотрагиваться нельзя, Жал. И ты это прекрасно понимаешь, так что хорош паниковать. Все равно не успеть.