Свои чужие

Маялась от безделья, только бы доносить наших гномиков.

Ростик и Сеня родились на тридцать шестой неделе естественным путём. Весом три сто пятьдесят и три двести килограммов. У меня была замечательная бригада врачей, лучшие акушер-гинеколог и неонатолог! А ещё любимый муж, который прошёл этот непростой путь вместе со мной.

Под окнами роддома тоже собралась немаленькая группа поддержки: бабуля, Майя, Римма Львовна, Катька, Маша и Жанна Леонидовна! Они кричали в окна, когда чудо свершилось, а я плакала от радости и никак не могла остановиться.

С первых дней материнства я рьяно боролась за возможность кормить малышей грудью. Ох, с близнецами всё куда сложнее. Парни росли как на дрожжах. Жадные до грудного молока, голодные и характерные. Но у меня получилось. Так хорошо получилось, что после года я с трудом отлучила мальчишек.

Бессонные ночи, постоянный недосып. Всё это сказалось на нашей с Кириллом интимной жизни. Ограничивались быстрым перепихом, пока мелкие не проснутся. Первые месяцы с нами жили и бабуля, и Майя.

Приходилось вести себя тише. Сдерживаться, прятаться. Включать в ванной воду. Потом они переехали. Продав квартиру в городе и добавив некую сумму, мы приобрели участок с компактным домиком через дорогу от нашего. Три комнаты, один этаж и много-много чернозёма, на котором бабуля занималась садом-огородом. Майя посещала частную школу в посёлке, училась в художке и помогала мне с близнецами. Взрослая шестнадцатилетняя девчонка, которая тоже порой давала жару своими выходками.

Казалось, после года мальчишек станет чуточку легче, но не тут-то было! Они учились ходить, постоянно что-то крушили, ломали и подвергались опасности. Сон у наших хулиганов был чутким. Едва мы с Кириллом уединялись, настроенные на романтический вечер, как кто-то из сыновей просыпался в самый пик процесса и будил другого. Мы не жаловались, нет. Всё это определённо того стоило. Всё до единой капли.

Нам было так хорошо в нашем царстве! Вчетвером, вшестером и больше. Одна большая и дружная семья.

О лучшем я и мечтать не могла.

Кирилл захлопывает дверь в номер, снимает обувь. Я тоже скидываю сапожки и подпускаю мужа ближе. Он начинает раздевать меня, а я его. На пол летит верхняя одежда. Кирилл забирается ладонями под платье, одним рывком поднимает его до талии. Мы целуемся. Жадно и ненасытно. Сколько бы ни было, нам всегда будет мало друг друга.

Самсонов стягивает мои колготки и, развернув лицом к стене, прогибает меня в пояснице.