Свои чужие

Мы с Кириллом решили устроить небольшую церемонию в конце августа. Арендуем ресторан, пригласим близких. Маша и её семья — в их числе.

После сытного обеда гуляем по торговому центру. Нам некуда спешить, тем для обсуждения предостаточно. У детского магазина предлагаю подруге зайти внутрь, чтобы я могла купить Кристинке какую-нибудь игрушку.

Маша держит меня под руку и рассказывает, что мечтает с сентября вернуться на учёбу. Жаль, что теперь мы будем на разных факультетах и курсах. Но ведь никто не мешает видеться в свободное время?

Чуть позже я достаю телефон и пишу Кириллу сообщение, что через полчаса освобожусь.

Мы даже моргнуть не успеваем — всё происходит настолько быстро! Маша бросается за ним, выкрикивая вслед ругательства и угрозы.

Я быстрым шагом иду за подругой, но, оказавшись на улице, понимаю, что найти в толпе людей непримечательного парня, лицо которого мы даже не видели, почти нереально.

— Вот урод, а! — Машка плачет. — Ну как так? Почему?

— Ой, да пусть подавится!

— Так нечестно… Нечестно…

Насколько я понимаю, сумма, которую они с мужем хотели вернуть, была достаточно большой — месячная зарплата Пети. Нервы, переживания. Я предлагаю подойти к охране и посмотреть видео с камер наблюдения. И заодно вызвать полицию. Всё происходит в такой суматохе!

Полиция не торопится приезжать, и у Машки начинается истерика. В какой-то момент я чувствую на внутренней стороне бедра что-то тёплое.

Выхожу из кабинета охраны и иду в сторону уборной, держась за низ живота.

Закрывшись на щеколду, снимаю трусики и смотрю на бельё. Нет, умоляю… Нет… Кровь… Зажимаю рот ладонью, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик. Теперь истерика начинается у меня. Самая настоящая. Потому что то же самое я уже пережила три года назад: потерю, боль, страх.

Не знаю как, но я всё же беру себя в руки и достаю телефон. Он, оказывается, давно звонит. От Кирилла три пропущенных.

Снимаю трубку и слышу его спокойный голос:

— Я на первом этаже. Ты где, малыш?

— Кирилл… Кирюш… — жалобно скулю. — Приди за мной, пожалуйста… Мне очень-очень страшно.

Яркий свет из окна больничной палаты слепит глаза. Вставать мне нельзя.