Свои чужие

Спас бы меня, прикрыл. Он всегда знает, как действовать и что говорить.

— Чай, — отвечает мама Кирилла и скромно садится на мягкий угловой диван. — Если можно, чёрный.

Кивнув, я начинаю возиться у столешницы. Грею чайник, достаю из формы пирог. Он получился красивым и румяным. И пахнет настолько обалденно, что громко урчит желудок.

— Прекрасно выглядишь, Вита, — произносит Римма Львовна. — Такая загорелая! В каком городе отдыхала?

— Я вам из аэропорта Сочи звонила.

— Ого! И так быстро примчала!

Она едва заметно улыбается.

Поставив перед Риммой Львовной чашку горячего чая и порезанный на кусочки пирог, тоже сажусь за стол. Поправляю платье, выравниваю спину. Мы, конечно же, давно знакомы с матерью Кирилла, но я ожидала, что следующая встреча состоится в более официальной обстановке.

— Расскажите, как себя чувствуете, — прошу её. — Восстановились после операции?

— Да, всё хорошо. Кирилл меня в санаторий отправляет по твоему совету.

— Извините! — качаю головой. — Это я вас взбудоражила.

— Наоборот, спасибо тебе! Знаешь, Кирилл всегда был скрытным. Выбить у него какое-то признание совершенно нереально! А мне ведь так интересно, как у него дела. Чем он живёт? С кем встречается?

— Понимаю…

— Вы давно вместе? Прости за нескромный вопрос!

Я делаю глубокий вдох и осознаю, что матери Кирилла не хочу врать. Римма Львовна замечательная! Она хорошо ко мне относилась с самой первой встречи.

— Мы знакомы с Кириллом почти три года, — произношу, набрав в лёгкие побольше воздуха. — Я дочь второй жены Владимира Степановича. Вы, возможно, не знали об этом. Хотя, точно не знали…

На кухне воцаряется такая напряжённая тишина, что я начинаю нервничать и комкать подол сарафана. Возможно, глупо поступила, но было бы ужаснее, если бы Римма Львовна узнала об этом позже и от кого-то другого. Не от меня. О том, что рано или поздно любая ложь всплывает наружу, я уже прекрасно знаю.

— После той ужасной аварии Кирилл дал отцу слово позаботиться обо мне, — продолжаю негромким голосом. — Он сдержал своё обещание: оплатил учёбу в вузе, снабжал деньгами. Не обязан был, конечно же, но… Мы стали жить под одной крышей, и вскоре у нас завязался роман.

Я наконец решаюсь поднять взгляд, но, к собственному удивлению, вижу, что в глазах Риммы Львовны нет ни капли укора или осуждения. Это придаёт сил.