Свои чужие

Ты все два года следил за мной? Шпионил?

— Присматривал, — поправляет он.

— Ну конечно же, всё сходится! — возмущаюсь, будто не слыша его. — Жанна Леонидовна прекрасно знала, что на последнем месте работы мне не заплатили денег. Я жаловалась, что устала и хочу пойти в медицину. Третий курс окончен на отлично, лето, свобода действий. Она выслушала, покивала головой и уже на следующий день предложила работу в госпитале. Предательница! Вы… вы за моей спиной провернули это!

Я говорю быстро и сбивчиво. Щёки горят, дыхание спирает.

Захлёстывают злость и отчаянье. Всё это время я искренне считала, что Самсонова нет и больше не будет в моей жизни. Но он был. Молча, незаметно. А я даже не подозревала об этом!

Кирилл едва заметно улыбается. Не стесняясь меня рассматривает. Лицо, шею, губы. На последних задерживается чуточку дольше. Прищуривается, будто вспоминая, какие они на вкус. Раньше Самсонов обожал меня целовать. В порыве страсти однажды признался, что только со мной у него включилась эта функция.

— Я думала, что достойный кандидат на должность, — продолжаю говорить дальше, но уже чуточку тише.

 — Поэтому не было вопросов. Поэтому меня без раздумий взяли. Сейчас даже смешно становится! До чего же я наивная…

Самсонов делает шаг навстречу и кладёт ладонь на моё плечо. До мурашек пробирает. Он только что вывел меня из себя! Обычно я спокойна на работе и с пациентами. И дома тоже. Соседка этажом ниже придёт возмущаться, что телевизор громко смотрю. Орёт, негодует. А мне хоть бы что! Стою, невозмутимая, слушаю вполуха.

Со стороны может показаться, что на сильнейших успокоительных сижу, но на самом деле это не так. Просто все свои самые яркие эмоции я уже пережила и после этого будто выгорела.

— На меня посмотри, — просит Кирилл.

Я делаю вид, что увлечённо рассматриваю носы своих кедов. Все слова возмущения куда-то разом пропали. В голове пустота, только бабочки приятно щекочут низ живота, когда Самсонов находится на критически близком расстоянии.

Но я больше не позволю ему просочиться в сердце и душу.

Пусть ищет себе зрелую, умную, опытную. Если уже не нашёл.

— Вита, взгляни на меня, — твёрже произносит Кирилл, и я повинуюсь.

В его глазах темным-темно, холодом веет. Я неприятно ёжусь и дышу. Стараюсь глубже и чаще. Самой себе напоминаю, что надо."

"Стоило только Самсонову появиться в моей жизни, как она перевернулась с ног на голову. Созданная мной иллюзия полноценной взрослой жизни только что развалилась, словно карточный домик.