Свои чужие

Майя!

— Здрасьте, — кивает сестра и подозрительно меряет взглядом меня и Кирилла.

* * *— Одежда грязная. И ногти в земле. Волосы совсем не расчёсываешь?

— А себя ты давно в зеркало видела? — парирует сестра, склонив голову набок.

Машинально тянусь к волосам и приглаживаю их. Неужели тоже плохо выгляжу? И Кирилл ничего не сказал мне об этом? Ну нет… Скорее всего, Майя пошутила.

Я не планировала отчитывать сестру, просто удивительно видеть её такой… неопрятной. На ней простое трикотажное платье. Испачканное, мятое.

— Как ты? — спрашиваю, тяжело вздохнув.

— Терпимо.

— Тебя обижают? Заставляют работать?

— Нормально всё, — отмахивается сестра. — Никто меня не трогает. Меньше других уж точно. В первый день пытались впрягать, а на второй… Николаю Степановичу кто-то позвонил, и с тех пор ко мне особое отношение.

Мы одновременно бросаем взгляд на Кирилла. Он стоит чуть поодаль, разговаривает с кем-то по телефону. Я познакомила его с Майей, а затем отвела сестру в сторону, чтобы поболтать один на один.

Выходит, по указанию Самсонова её не трогают? Относятся к ней лучше других. Мне хочется вновь повиснуть у Кирилла на шее. Сделать для него хотя бы что-нибудь…

— Давай присядем, — прошу Майю, взяв её за локоть.

Мы садимся на скамейку под яблоней, болтаем обо всём на свете. На самом деле, времени в обрез.

— Слушай, ты можешь не забирать меня, если передумала, — произносит вдруг. — Клянусь, я не обижусь. Всё пойму. Мне… не плохо здесь, честное слово. Жить можно. Такой себе мини детский дом.

— До чего же ты глупая, Майя! Я не желаю слушать всё, что ты сейчас говоришь! Да и что мне бабуле передать? Ты выбрала не нас? Другую семью?

Сестра тут же смахивает слёзы.

— Она по тебе безумно скучает. Каждый день спрашивает. Представляет, как мы станем жить втроём, чисто женским коллективом. Будет весело, поверь!

— А с ним что? — Майя указывает в сторону Кирилла, продолжая утирать слёзы.

— Что-что… Ничего.

Потупив взгляд, я вытягиваю ноги и рассматриваю сбитые коленки. Локоть болит, но уже не так сильно. Вспоминаю, как Кирилл заботливо промывал мою рану и, заглядывая в глаза, спрашивал, не больно ли.