Ключ к счастью попаданки (СИ)

Спала некрепко, потому что была на взводе и голодная. Но всё равно не услышала поджигателя.

Остаток дня я мыла, тёрла, драила, чистила. Пусть у меня теперь ничего нет, пусть я начну всё сначала, но надо же хоть с чего-то начинать.

Ближе к вечеру пришли Пекас и Феня.

— Да что ты будешь делать! — простонал дед, оглядывая мою пустую уже довольно чистую горницу. — Улька! Неладная твоя душа! Опять всё хозяйство разорила!

Дед схватился за голову и застонал. Мне даже его жалко стало, что я такая непутёвая получилась.

Единственная внучка — и со всех сторон неудачница. Ни тебе мужа нормального завести, ни тебе хозяйство поднять.

Себя тоже стало жалко, я опустилась на лавку и жалобно заныла:

— Деда… Деда, я не виновата, правда. Это не я.

Феня плюхнулась на лавку рядом со мной, обняла за плечи, погладила по голове, нежно похлопала по спине, успокаивая.

Плакать захотелось ещё больше."

"— Пекас, не греши, — тихо попросила Феня. — Разве же она чего натворила? Ничего. Если злые люди великих богов не боятся, да чёрные дела делают — так им и отвечать.

Помочь надо Ульне, а не шпынять девку. Уж без того мы делов наделали, пока росла.

— Чем? Как? — рассердился дед. — Помочь! Помочь мы можем, да кабы так просто было. С нашей девкой не знаешь, чего завтра ждать.

Наверное, ему надо было найти виновного во всём, что произошло. Иначе совсем обидно получалось — хозяйство разорено, а виноватых нет.

— Дать ей ещё добра? Нельзя, она купить должна. Купить ей не на что.

Не на что, все медяшки у меня закончились.

Продуктов тоже мало, да какие там продукты. Для птицы и свинок есть немного еды, но на всю зиму не хватит. Значит, их я содержать тоже не смогу. Не будет птицы — не будет яиц и, хоть иногда, нежного куриного мяса. В погребе, правда, есть запас овощей, довольно приличный. Только если я, и без того тонкая, как тростинка, буду до следующего лета питаться одними овощами — не то, что чугунок не подниму, я ног с лавки не скину.

От печальной перспективы громко заурчал желудок.

— Ульна, ты сегодня ела? — спросила Феня.

Я отрицательно покачала головой. Какая уж тут еда.

— Даже накормить её не могу! — воскликнул дед и закрыл руками лицо.

Какой он, однако, эмоциональный стал! Раньше два слова скажет — и всё, норма. Додумывай сама, чего хочешь.

А Феня-то, Феня!

Она подошла к деду, легонько прижалась щекой к его щеке. От этой немудрёной ласки дед вздрогнул и залился краской, как институтка на первом балу.