Ключ к счастью попаданки (СИ)

После метелей и снегопада деревенские брали лопаты, откапывали двери, тропинки к постройкам и калитки, и только потом шли завтракать.

Никол завтракал раньше всех, с первыми лучами солнца. Ему, в отличии от остальных, копать приходилось до вечера. Бывали дни, когда у Фени и Пекаса едва заносило дорожки к дому, а у Никола из огромного снежного сугроба торчала печная труба.

Да, осторожнее надо с богами, а то попадёшь в немилость — и делай весь сезон пустую работу.

— Она его всё-таки простила?

— Простила, — кивнул Пекас и взял блинчик с творогом.

Я замерла, боясь отвлечь деда от процесса.

— Никол тогда полтелеги даров насобирал, всё отвёз в храм. Долго там был, молился со жрецом и просил прощения. Вернулся весёлый.

Дед с аппетитом доел блинчик, запил взваром и взял второй:

— С чем у тебя пирожки, Феня? Сегодня больно вкусные.

Трепетная Феня побледнела, потом покраснела, а потом и вовсе отползла от мужа в сторону, вероятно, опасаясь получить оплеуху.

— Ульна делала, — прошептала она.

Пекас посмотрел на надкусанный блинчик, на меня, и изменился в лице.

Отскочил в сторону, выплюнул то, что не успел проглотить, закинул остаток блинчика в кусты.

— Ульна, бедовая девка! — взревел дед. — Ты чем меня накормить решилась? Есть там молоко, да? Есть? Признавайся, полохало этакое!

— Будешь обзываться — пожалуюсь господину, — обиделась я. — Меня обзывать — его унижать. Забыл, деда?

Такого поворота Пекас точно не ожидал. Он открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Феню.

— Не виновата она! Я, вообще-то, принесла себе и ей, а ты случайно попробовал, — заметила я.

— Боги даров не видели, благословления не дали! — схватился за голову Пекас. — С ума ты меня сведёшь, девка, своими причудами. Ну чего тебе просто так-то не сидится дома? Еда есть, крыша над головой есть, чего не хватит — всегда у нас можешь взять. Зачем тебе эти причуды глупые? Додуматься же надо — взрослым людям молоко скармливать, как поросятам каким.

— Не молоко, а то, что я из него сделаю.

— Ага, были у нас такие умники. «Всё полезно, что в рот полезло», — процитировал дед. — Песок тоже в рот лезет, вполне себе помещается. Или, вона, червяк, который после дождика по огороду ползает. Азын-траву ещё можно скушать на болоте. Не помрёшь, но животом маяться долго будешь. Слышь, Ульна, ты сама-то поедушку твою ела? Я не слягу? Сено, сено же пропадёт, если я разболеться надумаю! — взвыл расстроенный Пекас.