Ключ к счастью попаданки (СИ)

Тогда какой смысл забирать у деда корову?

— Давайте корова останется, а молоко я буду у вас покупать, — предложила я. — Весь удой.

— Куда тебе столько? — ахнул дед.

— Надо. Феня, скажи, что из моего приданого можно быстро и не слишком дешево продать?

Феня доела остатки тюри, облизала ложку. Встала, оправила, как всегда невнятного серого цвета, сарафан.

— Пошли, вместе посмотрим, — решила она. — Сначала Пекаса спать спровадим, устал он за день.

Дед, довольный Фениной заботой, позволил проводить себя в спальню (за тряпочную занавеску), и уложить в кровать.

Феня вышла, поправила занавеску, чтобы к деду не попадал свет, зажгла ещё одну лучину.

— С большого сундука начнём, — решила она.

Я доставала сарафаны и рубахи, складывала на лавку с разных сторон. С одной — то, что продавать не хочу и буду носить сама. В другой — то, что первым пойдёт с молотка.

— Сколько этот стоит? — спросила я, вынимая синий, расшитый по подолу и горловине широкими узорами, сарафан."

"— Медяшек десять — двенадцать, тут одного материала сколько, работу я не считаю.

— Не поняла?

— Свадебный сарафан-то твой, видишь, узоров сколько? Обереги опять же нашиты, — Феня показала на тонкие медные пластинки, украшающие изящную вышивку. — Кто захочет чужой свадебный сарафан носить? Разве что вдовая какая возьмёт да в сундук положит.

— Зачем?

— На счастье. Чтобы, значит, сарафан к ней жениха притянул, вдовца там, или, если она молодая, второй женой кто возьмёт.

Сомнительное счастье, между прочим. Ладно, всё равно попробую продать, надо по ценам с Феней сориентироваться, чтобы не продешевить.

С ценами оказалось всё просто. Одежда здесь дорогая, потому что из своего — только грубый лён, остальные ткани привозные, что изрядно добавляет им цены.

Самый простенький мой сарафанчик, который, кстати, я не буду продавать — надоело ходить чучелом, стоил шесть медяшек, но купят его не дороже, чем за две.

Обувь была ещё дороже, умельцы шили её в городе и развозили по большим сёлам и ярмаркам. Покупка ботинок у крестьян считалась целым событием, а сапожки приобретались только к знаменательному случаю жизни. Самому знаменательному, разумеется — к свадьбе-женитьбе.