Клетка семейного очага

Тарелки у него были только одноразовые.

– Я с Беркутовым договорился на встречу на пять часов.

– Так уже четыре тридцать! – Роговцев посмотрел на свои часы.

– Позвоню, перенесу на завтра?

– Нет, подожди, – Роговцев взял в руки телефон. – Егор! Приветствую, Роговцев. У тебя сегодня как со временем? Я в курсе, что Зотов должен подойти, потому и звоню. Мы тут немного в краске, понимаешь. В какой? В потолочной, беленькой такой! Да, мы вдвоем. Ну, ты брось свои шуточки, майор! Лучше присоединяйся. На, скажи адрес, – протянул он трубку Зотову.

Беркутов вошел в квартиру, вытянув вперед руку с пакетом. Зотов с ужасом смотрел, как он достает оттуда еще одну бутылку.

– А хлеба не догадался прихватить? – тоскливо сказал Роговцев, обнаруживший, что забыл купить батон.

– Вот, – Беркутов извлек из пакета две буханки. – Хлеб деревенский, из Лесинок. Галка летом договорилась, что будут привозить в магазин на Степашке. Вкусный, ничего больше не нужно!

– Это оттуда, где у нее дача?

– Да.

– Ты про магазинчик-то поподробнее. Где точно расположен, когда хлебушка завоз, – попросил Роговцев, отламывая горбушку.

– На углу Комсомольской. А по какому поводу сегодня торжество?

– Вот, потолок покрасили.

– Ну-ну. А серьезно? А то я без подарка, – Беркутов сел на пол и скрестил ноги.

– И не нужно. Во-первых, Лешка ушел от жены.

– Вот об этом я и хотел вам сказать, Егор Иванович. Точнее, у меня два сообщения. Жена сегодня приходила сюда, пироги принесла, тещей испеченные.

– Ни хрена себе! Да брось, Лешка, это она со зла! – Роговцев чуть не поперхнулся.

– Нет. Точно нет. Ну, да не в этом дело. Дело в имени папаши. Это Федька Курлин.

– Ныне убиенный!

– Да, убиенный. Похоже, моей бывшей женой.

– Подождите, Алексей Борисович. Он ей что, угрожал разоблачением?

– Эй, хватит «выкать» друг другу.

"– Не перебивай, Мотя, собьюсь! Угрожал или нет, Татьяна и не скажет. Просто многое сложилось у меня в стройную версию, когда она ушла. Начиная с нашей «нечаянной» встречи с Курлиным. И его приглашение на презентацию вместе с ней. И то, что она одна сидела за столиком, пока мы с Матвеем разговаривали в холле. В зале в это время почти никого не было.