Клетка семейного очага

Арина подбежала к двери, сняла трубку, и тут же в ней раздался гневный голос Ленки:

– Да открой же ты наконец, я замерзла тут, стою уже полчаса!

Ленка влетела в квартиру взъерошенная и, растерянно глядя на Арину, выпалила:

– Знаешь, Зотова подорвали! Ну, помнишь, я тебе говорила, Колькин брат у него замом. Вместо брата твоего мужа. Ну, подруга, вари быстрее, включай котелок! Брата Игорька твоего Зотов турнул в прошлом году, а брата моего Кольки взял на его место! Зотов! Вспомнила?

Арине и не нужно было ничего вспоминать.

– Он в реанимации, Зотов. Слушай, дай заглотнуть пару бутеров и чайку зелененького. Того, из черной банки, с жасмином.

– Холодец будешь? А курицу?

– Буду, и то и это. С горчицей.

Арина быстро накрывала на стол, зная, что с едой ее подруге лучше не шутить: у Ленки недавно обнаружили диабет, и от голода ей могло стать по-настоящему плохо. Арина достала пачку вафельных хлебцев, увидев которые Ленка недовольно скривила губы.

– Дай хоть у тебя съем кусок булки, подруга! Дома Колька меня этими сухарями травит, а тут ты еще!

– Не дам, не проси.

"– Боже, и вы едите это каждый день и вдосталь! И за что бог на меня так обиделся, что лишил такой малости! Ну так вот. Слушай. Ты ж телевизор не смотришь! А зря! Машина взорвалась прямо около «Сюрприза», представляешь! Среди бела дня, куча народа пострадала, стекла в доме повылетали, ужас! Зотов жив остался чудом.

– Нет у меня с ним никаких отношений, – Арина вытерла глаза салфеткой.

– Врешь! По чужим так не убиваются. Не хочешь, не рассказывай. Я сейчас вот доем и уйду. А ты рыдай дальше.

– Рассказывать нечего, Лен. Не было ничего.

Лена обиженно молчала. Ни фига себе не было! Она, Лена, вообще не помнит, когда Арина плакала в последний раз. Наверное, когда маму хоронили. Или нет. Тогда точно не плакала, все старухи во дворе еще косились на нее осуждающе.