Клиника одиночества

Его уже не колотило, лежал спокойно с напряженно-внимательным лицом.

– Сейчас радио начнет слушать, специальную волну «Белая горячка FM», – заметил Стас. – Давай, Ваня, я его вырублю дроперидолом, что ли.

Люцифер подергал ремни, проверяя их надежность, и вдруг начал сыпать афоризмами:"

"– Хорошо фиксированный больной в анестезии не нуждается. За удовольствие надо платить. Пусть переламывается, авось бросит. А то для алкашей прямо-таки райская житуха наступила. Бухаешь себе в полное удовольствие, а когда наступает пора рассчитаться с собственным мозгом, прибегают доблестные доктора.

Положат тебя в уютную кроватку, усыпят, прокапают, и ты проснешься как огурчик. Почему бы и не пить при таких раскладах?

Стас на всякий случай заказал всю биохимию и прицепил кардиомонитор. После чего предложил попить кофе.

После ремонта у врачей отобрали комнату отдыха, предоставив взамен старый холл неврологического отделения. Грязно-желтая краска на стенах холла вспухала пузырями и отваливалась, обнажая холодный серый бетон.

От рассохшихся окон дуло даже летом, а вытертый до белизны линолеум хранил следы тысяч ног и инвалидных колясок. В холле было так уныло и неуютно, что врачи предпочитали сидеть на посту или в сестринской, а сюда приходили только большой компанией.

Основной достопримечательностью холла была старая доска объявлений. Поверху большого фанерного листа были наклеены рельефные, вырезанные из пенопласта буквы, составляющие лозунг «Профсоюзы – кол оммунизма». Под этим загадочным утверждением антивампирского толка висела табличка чувствительности микроорганизмов к различным антибиотикам и несколько газетных вырезок.

Ниже располагалось творчество Люцифера. Когда появилось добровольное медицинское страхование, для краткости обязательные полисы стали называть зелеными, а добровольные – красными. Ваня не поленился, купил в ларьке цветные копии денег и изобразил следующее объявление: «В нашей клинике действуют два вида полисов – зеленый (под ним была приклеена фотография тысячной бумажки) и красный (соответственно пятитысячной)».

Стас включил чайник и достал из тумбочки разномастные чашки.

– Слушайте, а что такое «кол оммунизма»? – вдруг спросил Иван, озираясь в поисках пепельницы.

Колдунов с Зоей Ивановной переглянулись и грустно вздохнули.

– Какой ты еще ребенок, Ваня... И какой старой я чувствую себя рядом с тобой. Профсоюзы – школа коммунизма! Ночью разбуди меня, покажи любые буквы, я тебе любой советский лозунг узнаю.