Клиника одиночества

Прямо как в старом фильме про Золушку, помнишь? Сколько он ей принес, сто порций?

– Я помню этот фильм. Смотрел его, когда был совсем маленький. У нас был древний телевизор, и он все показывал в зеленом свете. Так было, знаешь, сказочно... Сейчас принесу, только ты не исчезни, ладно?

Оказалось, они целовались в беседке целую вечность. Стол с закусками давно убрали, а десерт подали в доме. Немного конфузясь, Стас переступил порог и тут же был схвачен начальницей.

– Где ты болтаешься? – спросила она строго.

– Я...

На ум ничего не приходило, но Зоя Ивановна лучше его знала, где он был:

– Ясно, сидел на кухне и питался! Надеюсь, ты не особо запивал хотя бы?

– Как можно, Зоя Ивановна!

– Ладно, дело молодое. Диана, – обратилась она к молодой жене Розенберга, – выдай ему сухой паек, нам ехать надо. Шунт встал. Дашь наркоз?

Стас обреченно кивнул. Кажется, Зоя Ивановна задалась целью разрушать все его любовные дела. Хотел с Варей в филармонию сходить – остался на операцию, хотел быть с Любой – снова здорово! Или это больной так подгадал, чтобы Стас остался с носом?

Тромбоз шунта, стало быть.

Частое осложнение, которое зависит от многих факторов, не только от мастерства хирурга. Плохо подготовленный протез, характеристики свертывающей системы крови больного... Вот это уже напрямую зависит от анестезиолога! Хотя Стас дал большую дозу гепарина, даже чрезмерную, если учитывать объем кровопотери. Теперь придется удалять тромб, а если не поможет – заново перекладывать шунт.

– Зоя Ивановна, пять секунд! – Пусть думает, что ему надо в туалет.

Она крикнула, чтобы Грабовский выходил к воротам, а они вместе с Максимовым вызовут пока такси.

– Сглазил все-таки, – мрачно добавила Зоя.

Не задумываясь, как он выглядит со стороны, Стас схватил креманку с мороженым и устремился в беседку.

– Вот! Мороженое! А я должен бежать. Прямо сейчас, извини.

– Что случилось?

– Зоя Ивановна едет оперировать, я с ней.

– Это обязательно?

– Спрашиваешь! – На счету была каждая секунда, но он все-таки привлек Любу к себе.

 – Если я сейчас же не поеду, она, как настоящая добрая фея, превратит меня в тыкву.

– Хоть бы хрустальный башмачок оставил! – В Любином голосе ему отчетливо послышалась насмешка.

Глава 4

Люба знала, что Зоя, так поспешно бросившая ее в незнакомой компании, обязательно зайдет извиниться. Поэтому она спокойно дожидалась подругу, чтобы в непринужденной обстановке выведать все о своем загадочном воздыхателе.