Клиника одиночества

Что это за общество, где жизнь ценится на порядок ниже, чем красота? – раздраженно подумал он.

Крики о повышении благосостояния медиков, раздающиеся в средствах массовой информации, только раздражали его. Повышение идет с оклада, который составляет две с небольшим тысячи. Обещанные пятнадцать процентов – это всего лишь двести рублей, есть из-за чего поднимать шум!

– Честный врач – это измотанный врач, – продолжала Зоя, – у которого от недосыпа и усталости голова не варит. У меня единственная жалоба знаешь на что была? Я у Миллера в ЦРБ подрабатывала, хотела ремонт в ванной сделать.

Нанялась к нему прошлым летом дежурантом, пока все в отпусках. Как раз за три месяца работы на ванную хватало, если ни копейки на сторону не тратить. И понеслась сутки через сутки, плюс я еще здесь пахала. Короче, две ночи подряд оперировала, вдруг под утро приходит бабка. У нее, видишь ли, три дня болит спина, и лучшего времени полечиться, чем полшестого утра, она не нашла! – Зоя сделала страшное лицо и закурила. – Я могла бы ей сказать, что с подобными жалобами нужно идти в поликлинику, но я вдохнула, выдохнула, собрала всю волю в кулак по системе йогов и приступила к осмотру. Говорю: у вас скорее всего камни в почках, нужно сделать УЗИ, хотите, положу вас в больницу? Нет, говорит, дома хочу лечиться, вы мне только дайте рекомендации. Я начинаю: брусничный лист, но-шпа, то-се... А бабка дотошная, спрашивает: но-шпу до еды или после? Я смотрю на нее тупо и отвечаю: вместо. Самое противное, что я ничего плохого не хотела, просто перепутала слово. Хотела сказать: независимо от еды, – но от усталости получилось другое. А бабка разоралась и помчалась прямиком к Миллеру в приемную писать жалобу, какие у него работают хамы и грубияны.

– Так чаще всего и бывает, – посочувствовал Стас.

– Хорошо еще, Дмитрий меня знает, поржал, и все. А мог бы на основное место работы передать.

Пока Зоя рассказывала, Стас выписал все осложнения и похолодел от ужаса. На счету Максимова не было ни одного выздоровевшего больного. Приглашенный профессор, он оперировал в клинике от случая к случаю, интервалы между его визитами составляли иногда больше месяца, за это время неудача забывалась или ей находили разумное объяснение.

Поражение хирурга всегда можно объяснить плохим состоянием пациента или объемом опухоли или списать все на ошибки анестезиолога. «Поэтому мы и есть такие въедливые и вредные, требуем собрать перед операцией множество анализов и ругаем хирургов за плохую технику, – вздохнул Стас.