Клиника одиночества

Все, говорю, Борис Владиславович, большое спасибо, больше мы с вами сотрудничать не будем. Он начал что-то блеять про первый блин, который комом, про досадную случайность, но я ему конкретно сказал, чтобы больше ко мне в друзья не набивался. Ах, говорит, какое у вас немужское поведение!

Стас нашел в компьютерном операционном журнале все операции, сделанные Максимовым, и перенес их в отдельный файл.

– Ага, молодец. Теперь посмотри у этих больных исходы и осложнения.

– Сейчас попробую. Некоторых я и так помню, например, вот этого.

Стас украдкой вздохнул. Как забудешь, если именно благодаря этому больному он познакомился с Любой? Конечно, он помнит все до мельчайших деталей.

– Давай действуй. Видишь ли, Максимов решил, что лучшая защита – нападение, и написал кляузу. Якобы Колдунов недостаточно подготовлен для таких вмешательств, оперирует, не обследовав больного, и хоть на этапе ревизии видит, что опухоль не подлежит удалению, все равно не отказывается от первоначального плана действий. Указал, скотина, что основная кровопотеря произошла во время выделения легкого.

И так, знаешь, трогательно добавил, что он, конечно, не общий хирург и не может компетентно судить о действиях Колдунова, поэтому настоятельно рекомендует назначить комиссию, которая решит, может Ян оперировать четвертую стадию рака или пусть сидит на экстренной помощи и не жужжит. Вот я и хочу представить статистику. Скажу: «Мужики, кого вы слушаете? Этого придурка, у которого больные мрут как мухи? Словно он не со скальпелем к ним подходит, а прямо с косой? Гоните его в шею, он умеет только кляузы писать, а больше никакого проку от него нет. Сегодня на Колдунова, а завтра на вас напишет. Он же буйнопомешанный псих с манией величия».

Выведя на экран эпикризы больных, оперированных Максимовым, Стас присвистнул.

– Вот, Зоя Ивановна. Даже не открывая файлов, можно увидеть, что из восемнадцати человек у шести эпикризы посмертные, а остальные надо смотреть.

– Будем смотреть. А ты, Ян, иди к себе, отдыхай, пока в приемное не дернули.

Ты же через сутки дежуришь, как только не свихнулся еще.

– Похоже, свихнулся, раз Максимова оперировать пригласил.

– Вот именно. Иди отсюда, или что, тебе одному не спится?

– Отчего же? Спиться я могу и один, – улыбнулся Колдунов.

– Не каркай.

Ян Александрович пожелал Стасу спокойного дежурства и ушел, а Зоя принялась составлять отчет о злодействах Бориса Владиславовича.

– Бедный Колдунов, – сказала она с чувством. – Не берет деньги за операции. Не умеет.