Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Больше скажу, если я это сделаю, качество продукции неминуемо упадет. Кухни делают лучшие рабочие завода. Работа в этом цеху является для них своеобразной премией за то, что безупречно делают свое основное дело. А если я начну расширяться, наберу всяких гоблинов, то пойдет халтура. Я стал штамповать мебель не для обогащения товарища Рыбакова, а для покрытия неотложных нужд завода. Сейчас рабочие знают, что трудятся на себя, а как только я сделаю ОАО, они поймут, что работают на дядю, и возненавидят меня за предательство.

Отец пожал плечами. Ход его мысли был Юле понятен. Кухни «пошли», покупатели поняли, что за небольшие деньги можно получить вещь отменного качества, теперь можно расслабиться и гнать под эту марку обычный ширпотреб.

Посидев еще немного за разговорами, Евгений Николаевич стал прощаться. Юля проводила его до машины.

– Хоть ты вправь мозги этому идиоту! – раздраженно говорил он, вертя в руках брелок сигнализации. – По-женски убеди. Воевать-то с ним не хотелось бы, зять родной! Но его упрямство просто невыносимо.

Юля знала, как отец не любит, если ему перечат. Сопротивление распаляет его, и он стремится всеми способами настоять на своем, даже если это и не имеет для него принципиального значения.

– Папа, тут ничего не поделаешь, – осторожно сказала она. – Филипп не считается с моим мнением, его вообще в жизни ничего не волнует, кроме процветания его драгоценного завода. Он на самом деле абсолютно честный человек. Ты же видишь, как мы живем.

– Что же полез в нашу семью, если такой честный?

– А что, наша семья воры и негодяи? – обиделась Юля.

"– У нас, – значительно сказал отец, – семья порядочных людей, и мы понимаем, что нельзя ввергать девушку в нищету только на том основании, что она понравилась тебе! Любой человек нашего круга знает, что нужно обеспечить жене ту жизнь, к которой она привыкла, вот это настоящая честность. И ты должна донести до него эту мысль. Я, конечно, виноват, не навел заранее подробных справок о Рыбакове. Но не все потеряно, если он будет слушаться, я помогу ему подняться.

Юля засмеялась:

– Наша семья – ячейка феодального общества. Филипп не позволяет мне соваться в свои дела.

– Ничего, дочка, мы это исправим.

Отец участливо смотрел на нее, такой любимый, такой родной…

Юля никогда не имела тайн от родителей.