Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Оно было бы справедливым, если бы мы все тут являлись монахами без малейших проблесков личной жизни и в день получки уносили бы домой чемоданы денег. Но увы, все имеют семьи и зарабатывают столько же, сколько вы. Почему же вы должны быть на особом положении?

Ответить на этот вопрос Юля не могла. Она так привыкла с детства быть «на особом положении», что никогда не задумывалась, на каких основаниях занимает его. Просто принимала как данность.

– Я никогда не наказываю сотрудников рублем, – продолжал Дубикайтис, – но вы в этом месяце получите очень мало, голую ставку.

Юля фыркнула:

– Не нужны мне эти копейки!

– А вот это зря. Наши копейки очень дорого стоят, каждая из них оплачена тяжелым трудом.

Черт возьми, что происходит? Какой-то мальчишка, выскочка без роду и племени читает ей нотации, а она смиренно слушает, будто так и надо! Юля гордо выпрямилась, но вдруг поняла, что ей нечем ответить.

– Хорошо, я постараюсь исправиться, – буркнула она.

Но самым обидным было другое. Пока она ни на шаг не приблизилась к своей цели.

Как ни мало понимала Юля в амбулаторной хирургии, этот диагноз был ей ясен.

– Абсцесс предплечья, – сказала она Елизавете, – пишите направление в стационар.

Поджав губы больше обычного, Елизавета попросила пациента подождать в коридоре.

– Юлия Евгеньевна, зачем в стационар? Сейчас вскроем, назначим антибиотики, и все.

– Он наркоман, болен СПИДом и гепатитом С. Не собираюсь я к нему притрагиваться! – отрезала Юля.

– Хорошо. Я выйду на минутку?

Вернувшись, Елизавета сказала:"

"– Я вскрыла ему абсцесс.

Юле вдруг стало очень противно. Впервые в жизни она презирала себя. Действительно, единственным показанием к направлению в стационар этого больного было ее собственное малодушие – она испугалась возможности заразиться. Боясь за себя, она отказалась выполнять свою обязанность. Но Елизавета ни словом не упрекнула ее.