Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Уголком сознания она понимала, как это глупо и отвратительно – два культурных человека, профессор и врач-хирург высшей категории, дерутся, словно последние алкаши, но ярость пьянила…

Есть упоение в бою!

– Успокойся! – мычал Георгий сквозь стиснутые зубы, всем телом прижимая ее к дивану. – Я сейчас тебя свяжу, сука!

«Сегодня он сказал мне больше бранных слов, чем за всю нашу жизнь, – радостно подумала Марина. – Мы вообще ссоримся первый раз в жизни!»

Изловчившись, она резко подняла голову, превратив в оружие собственный лоб, но Георгий успел отпрянуть.

– Что ж ты, дура, башкой бьешься, она у тебя и так больная! Значит, я убийца, да? Убийца? Сука, я тебя ненавижу!

– А меня от тебя тошнит! – Марина ерзала, пытаясь сбросить с себя Георгия, но он, упершись коленом, занимал очень устойчивую позицию. Да, она в капкане, но без боя не сдастся! – И не ври, что ты от своей бабы ушел! Это она тебя бросила! Если ты трахал ее так, как меня, урод!

– Вот и поговорили!

– Пусти меня!

– Нет!

– Пусти, я сказала! Что тебе еще надо от меня?

– Чтобы ты призналась! Что веришь, что я не травил тебя!

– Хрен тебе!

Вдруг лицо Георгия оказалось так близко, что заслонило собой все…

Он целовал ее грубо и поспешно.

– Отвали, сволочь! – шипела она.

– Ага, сейчас!

Георгий накрыл ее собой, грубо раздвинул ей ноги и свободной рукой принялся стягивать с нее брюки вместе с трусами."

"Она не знала его таким – грубым, сноровистым и дерзким любовником. Раньше он никогда не трогал ее такими бесстыдными, хозяйскими руками.

И не входил в нее так победоносно.

И не держался за ее плечи так крепко и так беспомощно, словно зная, что, если отпустит, останется один в мрачной холодной темноте…

И не прижимался щекой к ее щеке, и не сопел в ухо так бессмысленно и понятно…

И не… И никогда раньше не причинял ей того, что она чувствовала сейчас!

Она застонала спокойно и счастливо, обняла мужа и прижалась к нему изо всех своих сил, ведь человек, сделавший с ней такое, не мог быть ей врагом.