Спасти 6-го

Кроме того, мне совсем не хотелось снова наступать на грабли, ударившие по лбу в Новый год.

Назойливые эсэмэски, которыми она забрасывала меня если не каждый день, то через, красноречиво намекали, что этот поезд ушел.

О той ночи у меня сохранились самые смутные воспоминания — я обдолбался так, что в памяти не отложилось ничего, кроме охренительной, сказочной отключки.

Из всего вечера мне запомнилось только, как я торопливо натягиваю гондон, а еще волосы.

Длинные белокурые пряди, благоухающие кокосом.

Кокосовый запах преследовал меня с неделю.

Правда, не могу сказать, чьи это были волосы — Даниэлы или Моллой.

Когда я очухался, Моллой сидела рядом и смотрела на меня так, словно ее сердце разбито вдребезги по моей вине, а с тех пор как мы распрощались у калитки, она перестала замечать меня в упор.

Взгляд Моллой нарушил мое хрупкое равновесие, добавил масла в огонь, ведь, даже отказавшись от девушки своей мечты, я по-прежнему умудрялся причинять ей боль.

Сама по себе эта мысль отрезвляла, однако весь хмель улетучился, стоило переступить порог родного дома.

Царивший там погром заставил меня забыть о девушках, да и вообще о личной жизни.

Пока я тусил на вечеринке, мама упала с лестницы и сломала руку.

Какое, блин, совпадение!

Следующие двадцать четыре часа я провел на хозяйстве, занимался мелкими — ну и самобичеванием, разумеется, — пока мама сидела с ним в травмпункте.

— Она ее избила? — спросил я, с трудом вернувшись в реальность. — Насколько все плохо? Ну же, Дан, колись.

— Все очень плохо, Джо, — шепотом ответила Даниэла и погладила меня по плечу. — Было столько криков... А еще кто-то остриг Шаннон волосы.

У меня кровь застыла в жилах.

— Скажи, что ты шутишь.

— Твоя мама здесь, — поморщившись, добавила Даниэла. — Ее срочно вызвали к директору.

— Какого хрена!

Задыхаясь от ярости, я одним прыжком перемахнул через пятифутовую стену, возведенную вокруг поля, и рванул в сторону школы; бутсы громко цокали по бетону.

— Джоуи, пожалуйста, не горячись! — крикнула Даниэла вдогонку, но было уже поздно.

Едва я осознал, что какая-то тварь откромсала моей сестре волосы, башню у меня снесло окончательно и бесповоротно.

Словно бык, раздраконенный алой тряпкой, я промчался через школьный двор, влетел в вестибюль и шарахнул стеклянной дверью так, что она чудом не разбилась.

— Где пожар? — окликнул меня Алек, направляясь вместе с остальной командой к выходу.

— Линчи, поле в другой стороне.