Клеймо сводного брата (СИ)

Однажды я проходила мимо его комнаты в купальнике, и он только зло осмотрел меня с мокрой головы до розовых пяточек и с размаху захлопнул двери.

При этом он был единственным в доме, кто по-настоящему поддерживал меня. И я всегда отвечала ему взаимностью.

Как жаль, что все-таки массажа не будет. Пришлось выкинуть из головы эти глупости и заняться обычными домашними делами.

И именно потому что я оставила надежду, была очень удивлена, когда увидела Германа с массажным столом, идущего по направлению к дому.

Руки тут же задрожали, а сердце забилось так, словно я снова сделала заплыв на километровую дистанцию.

Соски заныли, зачесались, словно мозг подает им команду, что скоро придется познать кое-что сумасшедшее.

Руки Германа. На моем теле. Кто бы мог подумать? Кто бы мог поверить. А главное, почему тело активно реагирует так, словно уже знает какого это.

Не знает. Не должно знать. Но очень и очень хочет.

Я хочу забежать в ванную, намазаться кремом, подкраситься, но не успеваю. Герман заглядывает в комнату, сначала идет к Славе и как будто не замечает меня.

Но я инстинктивно чувствую его скрытое напряжение, чувствую, как он ощущает мое присутствие. Пусть и занят разглядыванием спящего Славы.

А я стою ни жива, ни мертва возле ванной и смотрю на него во все глаза.

Очередное дежавю. Откуда оно. И почему, ложась вчера в кровать, я захотела увидеть этот нереальный сон, где Герман таранит мое тело жесткими точками, срывая с губ смачные, звучные стоны."

"Он медленно поворачивает голову, рассматривает босые ноги с розовым лаком на ноготках, поднимается выше, скользит по коленкам, которые мне невольно захотелось раздвинуть, и выше к объекту работы, соски на котором, кажется, скоро превратятся в обугленные камушки.

— Ты готова? – справляется он тихо, я слышу в его голосе утверждение и киваю. Конечно.

И нет, конечно.

Не знаю, как можно быть готовой к такому.

К моей груди не притрагивался никто уже очень давно.

Тут главное не забыть, что у всего этого есть благородная цель, а не просто желание быть помацанной.

— Только освежусь…

— Не надо. Ты хорошо пахнешь.

Он правда сказал, что я хорошо пахну? Я правда иду за ним по коридору прямиком в другое крыло, где его комната?

И почему мои глаза то и дело опускаются к его заднице. Такой круглой, как орешек и, наверняка, упругой, и почему во рту образуется вязкая слюна, словно я помню, какого кусать ее?

Мы останавливаемся возле комнаты Германа, где внутри возле кровати стоит обыкновенный массажный стол.