Клеймо Сэкеттов

Если капли пота замерзнут, то тепло моего тела будет расходоваться только на то, чтобы растопить их, и тогда я умру.

Один раз я прорубил во льду, покрывшем ручей, дыру и напился, но больше не останавливался, а шел и шел вперед, как будто взялся за дело, которое никак нельзя бросить.

Я был рослым, худощавым парнем с широкими плечами и большими руками. Кроме тяжелой работы и борьбы, мало что видел в жизни. Там, на холмах Теннесси, говорили, что я слишком неуклюж для танцев и что у меня нет музыкального слуха. Битва, сражение — другое дело.

К полудню я достиг конца каньона. В нескольких ярдах от меня склон горы круто обрывался и открывался еще один каньон. Пологий ровный склон — Бакхед лежал по правую руку. Его покрывал густой лес.

Забравшись в чащу, я уселся, чтобы передохнуть и обдумать свое положение. Башка разламывалась, мысли ворочались медленно.

Насколько я себе представлял, Энджи и фургон находились примерно в трех милях от меня. Возможно, к заходу солнца смогу до них добраться. За это время всадники обыщут каждый дюйм на вершине Бакхед, каждый куст, каждую расщелину в скалах.

Я не был слабаком. Мой рост достигал шести футов и трех дюймов, и весил я сто восемьдесят фунтов, главным образом за счет мощных мышц груди и рук. Может, меня и нельзя назвать хорошо сложенным мужчиной, но силой Бог не обидел.

Но сейчас я был слабым, как больной котенок. В таком состоянии ни бежать, ни сопротивляться не мог. Если меня найдут, то, без сомнения, возьмут голыми руками. А меня искали, чтобы убить.

Мне предстояло преодолеть самый опасный участок маршрута. На горе не было такого места, куда бы не смог добраться всадник. Было ясно, что мне необходимо более серьезное оружие, чем мой каменный нож.

Повернувшись, я поглубже заполз в кусты и зарылся в сосновые иголки. И тут почувствовал, как страшно устал. Я был полностью опустошен, до изнеможения.

«Энджи, Энджи, девочка моя, — простонал я. — Прости. Сейчас я просто не могу ничего сделать».

В этот момент я услышал стук лошадиных копыт по мерзлой земле и затаился. К счастью, всадники промчались где-то справа, и звук замер вдали.

Голова у меня разбухла, словно шар.