Клеймо Сэкеттов

Мужчина со звякающими серьгами взял часы и принес их к стойке.

— Вот, мистер Дуэлл. Они не работают, но я обязательно вернусь и исправлю их для вас.

Когда они ушли, в комнате наступила тишина. Кто-то спросил:

— Так почему они ушли?

Бен Дуэлл кивнул в сторону коммивояжера.

— Он сказал, что Сэкетт в беде. А это был Орландо Сэкетт и его неразлучный спутник по прозвищу Жестянщик.

— Что это значит?

— Это значит, что «Ленивой А» лучше было бы нанять побольше людей. Сорок человек, думаю, маловато.

Одинокий овцевод остановился на бугорке, чтобы пропустить бредущих овец.

Поравнявшись с отарой, он натянул поводья, и лошадь, громко заржав, резко поднялась на дыбы.

— Привет, мексиканец! У тебя есть что-нибудь пожевать? Ты не мог бы со мной поделиться? Я страшно голоден.

— Рад, сеньор, — пастух указал в сторону лагеря. — Там есть еда.

Всадник развернул коня и направил его к лагерю. Возле ручья конь потянулся было к воде, но хозяин осадил его.

— Полегче, мальчик, полегче. Остынь немного.

Он опустил поводья и подъехал к костру, где стоял почерневший кофейник.

Мексиканец задумчиво посмотрел на незнакомца, который был рослым, значительно выше него, и был крепко сложен. Его носу частенько доставалось в драках, и весь его вид говорил о безрассудстве и необузданности характера.

"Длинные черные волосы обрамляли лицо, в тулье шляпы зияла дыра от пули. На поясе висели два револьвера, готовые к стрельбе. Куртка из оленьей кожи потемнела от пыли и пота. Каблуки сапог был сношены до основания, на них позвякивали шпоры с огромными колесиками — калифорнийские шпоры.

Гость посмотрел в сторону загона для лошадей, где стояло несколько жеребцов.

— Это ваши?

— Нет, сеньор. Патрона.

— Кто он?

— Дон Мануэль Охоа.

— Скажи ему, что Нолану Сэкетту была нужна лошадь. Я беру гнедую.

Пастух снова взглянул на взлохмаченного, истрепанного дорогой всадника и на его револьверы.

— Да, сеньор, я скажу ему.

Нолан Сэкетт отвел гнедого к лагерю, чтобы сменить седло, потом засунул руку глубоко в карман и вытащил оттуда полдоллара.

— Мексиканец, — сказал он, — это все, что у меня есть, но я должен тебе за еду. Она была очень вкусной.