Клеймо Сэкеттов

Среди скал, на земле и растениях я искал следы, оставленные скотом, принадлежавшим «Ленивой А», в надежде, что они приведут меня к моему врагу.

Вокруг на многие сотни миль простиралась красивая высокогорная страна. По усеянным редкими скалами склонам шумели сосновые боры. Среди тучных лугов неслись стремительные реки. Свои полные воды они обрушивали на камни с веселым звонким шумом. Эти ледяные потоки рождали тающие на вершинах снега.

Мои силы восстанавливались. Заботясь о лошадях, я каждую ночь останавливался там, где росла сочная трава, разводил костер и готовил на нем еду, располагался в неприметных местах и обязательно уничтожал все следы стоянки.

Часто меняя маршрут и способы передвижения, я старался разрушать невольно складывающуюся систему поиска, которую они могли бы разгадать.

Все чаще и чаще мне стали попадаться следы лошадиных копыт, и я знал, что приближаюсь к цели. Я ехал один, избегая мест, где бы мог повстречать людей. У моего врага было много лошадей и много глаз, которые могли выследить меня.

Но если не в крови, то в характере у меня были черты индейца, и я пробирался через эту страну, словно бесплотный дух, только всегда под рукой у меня были кольт и винтовка. Иногда я шестым чувством распознавал опасность, останавливался, не разводя костра, и жевал вяленое мясо с хлебом.

Странного всадника я увидел спустя месяц после убийства Энджи.

Погода портилась, и я отыскал достаточно глубокую пещеру под выступом скалы неподалеку от гребня, который разделял Сибику-Крик и Карризо-Крик.

Место было диким и пустынным. По гребню тянулась только старая, почти заросшая тропа. Она едва угадывалась. На ней уже давно не было никаких следов путешественников. Такие старые индейские тропы, встречавшиеся в лесистых горах, казалось, останутся навсегда.

Над вершиной, которая сейчас скрылась в тучах надвигающейся грозы, молния раскроила небо. Раздался оглушительный раскат грома. Вокруг меня падали первые крупные капли холодного дождя. Укрытие, которое я подыскал, было надежным, хотя выше, чем мне хотелось, но дальше к северу, милях в трех-четерых отсюда, гребень поднимался еще почти на тысячу футов.

Человек, путешествующий по дикой стране, всегда примечает место, где можно было бы разбить лагерь. В самом деле, если он не воспользуется удобной площадкой или пещеркой на сей раз, они пригодятся ему на следующей неделе, или в следующем году, или через пять лет. Это бессознательно делает каждый, кто много путешествует вдали от городков или ранчо.