Класс коррекции

А больше я ничьих телефонов не знаю…

С улицы Космонавтов прямо из начавшейся метели легкой трусцой выбежал Игорь Овсянников. Юрка осветил его фонариком. Он подбежал к нам и остановился, переводя дыхание. Таракан тоже подтянулся поближе. Редкие прохожие пялились на нас с удивлением (инвалидная коляска явно притягивала их взгляд) и обходили по проезжей части.

Все одноклассники и малыш Вадик смотрели на меня и чего-то ждали. Мне показалось, что где-то я про все это уже читал. Там, где я читал, все кончилось хорошо.

— Нужна связь, — сказал я.

Вадик молча вынул из-за пазухи мобильник и передал мне. Я, в свою очередь, передал его Юрке. Потом достал из кармана потрепанную записную книжку, в которой были телефоны всех одноклассников. (Несколько лет я всегда таскал ее с собой, но почти никогда никому не звонил. Неужели предвидел?)

— Давай общий сбор. За Пашкой пусть зайдет Горохов, у него телефон давно за неуплату отключили. Митьку звать, Витька пусть дома с Милкой сидит.

— Почему же, знаю, — невозмутимо сказал малыш. — Двое из троих в нашей школе учатся.

— Та-ак, — я сжал кулаки и почувствовал, как ногти с противным скрежещущим звуком вошли в кожу ладоней. Только бы не сорваться! — Значит так, ты, Ленка, идешь с ними до дома, а потом сразу — обратно в гимназию. Постарайся узнать, хоть как, кто из «ашек»-старшеклассников в этом доме живет. У них допоздна факультативы, кружки, кого-нибудь да застанешь. Это должен быть кто-нибудь из шишек, детей спонсоров. В общем, сама сообразишь.

— Я соберу народ. Потом? — спокойно спросил Юрка. Губы у него были отчетливо синими. Может, от холода?

— Игорь или Таракан прибегут за вами. Соберем всех — будем воевать. Нельзя им Стешу отдать. Это только кажется, что она не чувствует ничего. Так?

Я обвел всех взглядом. Все по очереди кивнули, будто принимали присягу.

Я тоже кивнул и побежал так, как не бегал никогда в жизни.