Клан бешеных

Не правда ли, оригинально?! Света, а ты не хочешь изменить свои показания?

Она испуганно посмотрела на меня:

– Я? Н-не знаю… А что я должна сказать?

– Правду! Что драку начал твой Виссарион, что прибежавшие из служебного помещения работники кафе били Олега и Игоря, а не наоборот.

Она опустила голову.

– Полина, я, если честно, боюсь… Виссарион звонил мне вчера вечером и угрожал…

– Чем и за что?

– Сказал, что я молодец, я дала хорошие показания и теперь должна придерживаться их во что бы то ни стало, а если вдруг вздумаю изменить, то мне будет плохо…"

"– Тебе и так будет плохо, поверь мне.

– Я – жертва? Чего?

– Ты по сути жертва. Ты не можешь сопротивляться, бороться, противостоять злу. Ты – трусиха. Он любит именно таких: податливых, сговорчивых, слабых духом. На сильных и смелых у него не хватает мужества, ведь он сам – трус. Так ты что, будешь молчать, даже зная, что ребят посадят? Заметь: таких смелых и хороших парней, которых сейчас встретишь, прямо скажем, нечасто.

Света посмотрела на меня затравленно:

– Полина, но ведь он сказал, что если я вздумаю изменить показания, то мне будет плохо…

– Молчание ягнят! – вздохнула я.

– Что? Каких ягнят?

– Хватит трусить! У твоего Виссариона тоже есть слабое место, его только надо найти.

– Зачем?

– Чтобы остановить его.

Света теребила в руках хозяйственную сумку и не произносила ни звука.

– Как хочешь, – сказала я, поняв, что так сидеть мы можем до вечера. – Когда тебе надоест бояться, позвони мне. А сейчас выходи: в магазин дойдешь сама, мне расхотелось тебя везти.

Я сказала это довольно холодно, но Света, кажется, не обиделась. Она вышла из машины, не проронив ни слова, и побрела вдоль дома, а я развернулась и поехала к себе.

Я заглянула в комнату Ариши: он сидел за столом и сосредоточенно раскладывал пасьянс.

– Дедуль, к тебе можно?

– Полетт, зачем ты спрашиваешь? Ко мне всегда можно.

Я прошла и села в кресло, что стояло рядом с его столом.

– Хочешь поговорить?

Мне действительно хотелось поговорить. Ариша смотрел на меня ласково, а главное, понимающе.

– Дед, вот скажи, почему люди такие трусливые?

– Риторический вопрос.

– Почему риторический?

– Потому что на него трудно ответить. Ты же понимаешь: люди боятся чего-то, оттого и трусят.