Клан бешеных

– А я вам вообще не обязан докладывать! – Портянкин достал из пачки новую сигарету. Кажется, он все-таки решил выкурить нас из своего кабинета.

– Харитон Харитонович, а если нам удастся нарыть что-то интересное и полезное для этого дела? Можно принести сведения вам? – спросил Антон.

– Можно, – небрежно отмахнулся от него следователь.

Понятно: ему наши сведения до лампочки, он и так уже давно все для себя решил. Мы попрощались и вышли из кабинета.

– Антон, Портянкин обязательно будет прессовать парня, – сказала я, когда мы оказались в коридоре, – просто нутром чувствую.

– Будет. Как пить дать. Его задача: найти в этом деле виновного, и по нему видно, что он его давно нашел.

– И про машину Кинделия-младшего они наверняка знают…

Мы вышли из здания полицейского участка.

– Давай сядем в мой «Мини-Купер», – предложила я.

– Зачем?

– Узнаешь.

Мы сели в мою машину, припаркованную неподалеку от крыльца здания полицейского участка. Я включила прослушку.

– Ты что, поставила микрофон в кабинете Портянкина? – ахнул Ярцев.

Я кивнула.

– Казакова! Нас с тобой четвертуют! А потом еще расстреляют как врагов народа. Это же менты, они не дураки, сразу вычислят, кто это сделал!

– Уверяю тебя, они даже не догадаются про мой «жучок».

В это время мы увидели, как к участку своей несуразной воробьиной походкой, размахивая руками, как крыльями, шагает наша городская знаменитость. Я вышла из машины и перехватила Гриню на подходе к зданию полиции:

– Привет! На допрос спешишь?

Он кивнул.

– Иди, только говори погромче и почетче, не мямли, – поучала я.

– Зачем?

– Затем! Ни пуха тебе!..

– Ну, хорошо, буду говорить погромче. Кстати, к черту тебя!

Буйковский зашел в здание, а мы с Антоном сели в машину и припали к прослушке. Вскоре из нее донеслось:

– Харитон Харитонович, можно?

– А, Буйковский! Ну-ка, давай заходи!

– Здравствуйте.

Хлопнула дверь.

– Ну, что, Гриша, друг ситный? Ты готов? – В голосе следователя явно сквозила издевка.

– К-к чему? – Наверное, от избытка волнения наш поэт начал заикаться.

"– Как к-к чему? – передразнил Портянкин Гриню. – К-к чистосердечному признанию, разумеется. Вот бумага, ручка… Садись, пиши: «Я – такой-то… такого-то числа, там-то и там-то – место укажи – на своем транспортном средстве таком-то сбил человека…» Чего сидишь? Пиши, говорю!

– Харитон Харитонович, я ведь вам уже говорил в прошлый раз: я никого не сбивал… Она сама… прямо мне на капот… Я сам так испугался…

– Так, значит, ты все-таки не готов!..