Клан бешеных

Если нас застукают за этим занятием, я имею в виду расклейку компромата на Кинделию, нам лучше быть в своем естественном виде.

– Нам тогда лучше самим застрелиться.

– Почему?

– Иначе Кинделия прибьет нас собственноручно. А у тебя к тому же до конца твоих дней заберут права.

– Да, права – это серьезно. Куда я без машины?

– Ладно, как говорится, будем надеяться на лучшее, но готовиться к худшему, – сказал Антон и поднялся из-за стола.

Мы ехали по пустынным, освещенным фонарями улицам города.

– Люблю ночной город! – с чувством сказала я. – Ни тебе заторов, ни светофоров. Едешь себе и едешь. Красота!..

Небольшую площадь возле здания администрации ярко освещали фонари. Интересно, для кого они светят сейчас, в первом часу ночи?

– Давай так, – сказал Антон, – машину ставим чуть поодаль, вон там, чтобы не светить. Сами быстро перебежками приближаемся к Доске, клеим свои картинки и так же перебежками возвращаемся к машине.

– А если нас здесь кто-то увидит, например, патрульная полицейская машина?

– Тогда сделаем вид, что мы – влюбленные, и будем целоваться до одурения."

"Я согласилась, что влюбленные – это хорошее прикрытие, и мы вышли из машины. Я держала фотографии Кинделии, Антон – банку с суперклеем и кисточку. Вот и портрет подполковника. Антон открыл банку, макнул в нее кисть и притворно вздохнул:

– Ну, Иосиф Виссарионович, не обессудьте.

На другое утро, предварительно созвонившись с Алиной, я отправилась к ней домой. Подруга убиралась. Надо сказать, что уборка в понимании Алины – это перекладывание ненужных вещей с одного места на другое и равномерное распределение грязи по всей квартире.

– Алина, мне нужна твоя помощь, – с порога заявила я, решив сразу взять быка за рога.

– Какая? – Нечаева отставила швабру в сторону, посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами и буквально затаила дыхание.

– Расслабься, все не так страшно. – Я шагнула в комнату.

Нечаева пошла следом, волоча за собой швабру.

– Алина, – спросила я, – как ты смотришь на то, чтобы нам с тобой пойти в институт?

– Исключено, – безапелляционно заявила подруга, плюхаясь в кресло. – Мне эта учеба вот где! Я как институт вспомню, так вздрогну…

– Я же не учиться тебя туда зову.