Клан бешеных

Она это заметила и тут же вскочила:

– Ой, а я хотела в своей комнате… платье погладить. Извините, я вас оставлю. – Девушка встала и вышла из кухни.

– Догадливая, – похвалил ее Антон.

– Так что ты хотел мне рассказать?

– Плохая у меня новость, Полина…

– Я почему-то сразу поняла, что этим анекдотом про гибэдэдэшника ты тянул время. Ну, что там? Давай не томи…

– Мне вчера поздно вечером позвонил отец погибшей Полины Зайцевой. У них новая беда: его супруга вернулась из больницы домой – помнишь, он говорил, что она лежала там с инфарктом, – так вот… Она ведь так ничего и не знала о смерти старшей дочери.

– Черт! Антон, ну, вот объясни мне, почему всегда страдают хорошие люди? Почему этот урод Виссарион, совершив страшное злодеяние, живет и наслаждается жизнью: ходит по ночным клубам, развлекается с мачехой на даче, пьет вино и тусуется с дружками? Мало того, он продолжает измываться над другими людьми! Он что, из другого теста, на особом счету? – с плохо скрываемым раздражением спросила я.

Ярцев помедлил, а потом глубокомысленно изрек:"

"– Полина, если бы человечество знало ответ на этот вопрос, оно, наверное, могло бы предотвращать преступления.

– Тогда у меня для тебя тоже новость. Точнее, две новости. Одна – хорошая, а другая – очень хорошая. С какой начать?

– Начинай с начала! – разрешил Ярцев.

– Добро, – кивнула я, – итак, новость первая, хорошая. Виссарион Кинделия признался, что у него нет никаких телесных повреждений после той драки в кафе и что, напротив, это он со товарищи отделал двух парней «под орех», отправив их на больничную койку.

– Это как это? – опешил Ярцев.

– Всем. И даже на камеру.

С этими словами я достала свою миниатюрную камеру, за которую когда-то выложила Вите Шило немалые деньги, о чем, впрочем, совсем не жалею. Я включила первую запись, которую делала из-под стола в ночном клубе «Желтая сова». На крохотном экране появилась довольная физиономия Виссариона.

– Какой-то ракурс интересный… Ты что, снизу снимала? – догадался Ярцев.

– Из-под стола, – пояснила я.