Клан бешеных

И потом, что я скажу, придя, допустим, в образе той же Маши-стажерки? «Господин следователь, я пришла доложить вам, что нашла-таки выдающуюся личность нашего славного Горовска и написала про нее статью!» Думаю, в этот раз Портянкин меня даже на порог не пустит: я и так порядком надоела ему.

Мои размышления прервал новый телефонный звонок. На этот раз на том конце провода звучал голос Буйковского. Легок на помине!"

"– Полина, мне опять звонил этот садюга Портянкин…

– Неужели? – «изумилась» я. – И чем тебя порадовал?

– Пригласил на очередной допрос.

– Так и сказал: «Приглашаю»?

– Ага.

– Смотри-ка: вежливым стал! Ну и что тебя смущает, Гриня? Иди на допрос смело. А чтобы уж совсем ничего не бояться, нанимай адвоката, ты имеешь на это право, я тебе говорила.

– Полина, а если я тебя приглашу в качестве моего адвоката?

Я даже улыбнулась: нет, этот наш поэт наивен, как ребенок!

– Гриня, ты что-то путаешь. Я – юрист. По образованию. Это не совсем то же самое, что адвокат, если ты этого не знаешь.

– А если Портянкин опять будет того?..

– Чего того?

– Ну, противогаз и наручники… И заставлять писать чистосердечное? «Я – такой то… такого-то числа, там-то и там-то…»

– Нет, Гриня, не бойся, в этот раз ничего такого не будет. В присутствии адвоката тебя пытать точно не будут. А потом… Мне кажется, в этот раз все будет очень даже хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда. Иди, говорю, и ничего не бойся! Давай, ни пуха тебе!.

Я положила трубку. Кажется, действительно пришла пора дать Портянкину понять, что у нас есть на него кое-что. Пусть почувствует себя «на крючке». Во всяком случае, надевать на Гриню наручники и противогаз он уже вряд ли захочет! Быстро доев остатки пельменей, я поднялась в свою комнату.

Я снова села перед зеркалом. Теперь мне предстояло стать теткой неопределенного возраста, неопределенных занятий со средней и очень неопределенной внешностью, чтобы меня никто толком не запомнил.

– Полин, к тебе можно?

– Заскакивай!

Она несмело зашла и, так же, как утром, села рядом со мной на стул:

– Ты что, опять гримируешься? В кого на этот раз?

– А как бы ты определила: кто я теперь?

Я вставила в глаза желтые, как у кошки, линзы, надела седой парик, серым карандашом осветлила брови, а вот губы, напротив, сделала непозволительно яркими.