Кладбище домашних животных

Остановившись посреди асфальтовой дорожки – подьезда к дому Крандоллов, он начал пьяно раскачиваться. Собравшись с силами, он снова пошел к дому, потом прыгнул и упал. Кот лежал на дорожке в каком-нибудь футе от крыльца, едва дыша.

Луис заглянул в «Чеветту». Там он увидел то, что ему хотелось увидеть меньше всего на свете: на сиденье лежали косметичка Речел, ее шарфик и пачка использованных билетов на самолет.

Потом он повернулся и пошел к дому Крандоллов, к крыльцу. Бока Черча поднимались быстро – трепетали. Черч умирал.

Перешагнув через кота, Луис поднялся по ступенькам и вошел на веранду.

* * *

– Гадж?

На веранде было холодно. Холодно и темно. Единственное слово упало в тишине, словно камень в глубокий колодец. Тогда Луис снова позвал:

– Гадж?

Ничего. Даже часы в гостиной остановились. В это утро не было ни ветерка.

Но на полу были следы.

Луис пошел в гостиную. Там был запах сигарет, мочи и чего-то выгоревшего. Он увидел стул Джада, стоящий у окна. Стул стоял как-то косо, словно кто-то внезапно вскочил с него, а потом не пододвинул назад.

«Джад сидел тут на вахте. Чего же он высматривал? Конечно, меня высматривал – когда я вернусь домой. Только он пропустил меня. Как-то прозевал».

Луис посмотрел на четыре банки из-под пива, выстроенные на ближайшей полке. Нет, от этого старик не заснул бы, а может, он в туалет вышел? Однако очень странно, что эти события случайно совпали, ведь так?

Грязные следы шли мимо стула у окна.

С дрожью в сердце Луис отправился по этим следам."

"Толкнув дверь на кухню, Луис увидел вывернутые ноги Джада, его старые тапочки, потом клетчатую фланелевую рубашку. Старик вытянулся в большой луже крови.

Луис закрыл лицо руками. Но все было очевидно: Луис увидел глаза Джада, открытые, обвиняюще смотрящие на Луиса, а может, старик обвинял сам себя за то, что запустил всю эту карусель?

«Неужели это сделал Гадж? – удивился Луис.

Джаду о том месте рассказал Станни Б., а Станни Б. рассказал о нем его отец, а отцу Станни Б. его отец – последний траппер, француз из северной страны, приехавший сюда еще в дни Франклина Пайерса…

– Джад, извини, – прошептал Луис. Пустые глаза старика воззрились на Луиса.