Кладбище домашних животных

Черч снова зашипел, но не пошевелился.

– Убирайся, кому сказал! – Луис взял первую вещь, попавшуюся под руку – игрушку Гаджа – пластмассовый паровозик, который в сумраке казался темно– красным, словно сухая кровь. Луис махнул им в сторону Черча. Кот не пошевелился, только снова зашипел.

И неожиданно, без всякой задней мысли, Луис ударил игрушкой кота, не играя ударил, не по-доброму. Он врезал коту изо всех сил, рассердившись на то, что кот сидел тут, в стенном шкафу, в комнате его сына и не желал убираться прочь.

Гадж забеспокоился, забормотал что-то, повернулся и снова затих. Луис почувствовал тошноту. Пот стекал у него по лбу.

– Луис? – На первой ступени лестницы внизу стояла Речел. Ее голос звучал встревоженно. – Что случилось? Гадж выпал из колыбельки?

– Все в порядке, дорогая. Черч случайно опрокинул пару его игрушек.

– Ах, тогда все в порядке.

Луис почувствовал себя так, словно.., словно, посмотрев на сына, обнаружил свернувшуюся на нем змею или большую крысу, притаившуюся на книжной полке. Конечно – иррациональное ощущение. Но, когда кот зашипел на него из шкафа…

(Зельда, – подумал он… – Зельда – Волшебница Изумрудного Города; Оз – Веикая и Ушшасная).

Луис закрыл дверь шкафа, задвинув игрушки назад, прислушался к тихому щелчку щеколды. Мгновение поколебавшись, он запер шкаф.

Луис вернулся к колыбели Гаджа.

ЧАСТЬ II.

ЗЕМЛЯ, В КОТОРОЙ ХОРОНИЛИ МИКМАКИ

Придя (в Иерусалим), Иисус узнал, что уже четыре дня Лазарь лежит в гробнице…

…Марфа же, когда услышала, что Иисус идет к ним, вышла навстречу Ему…

И сказала Марфа Иисусу: Господи, если бы ты был здесь, не умер бы брат мой, потому что я знаю: о чем бы ни просил Ты у Бога, Бог даст Тебе.

Иисус говорит ей: воскреснет брат твой.

Евангелие Иоанна (пересказ)

– Хей-хо! То ли еще будет!

Кассандра.Глава 36"

"Должно быть, абсурдно верить в то, что могут существовать какие-то границы ужаса, который может вынести человеческий разум. Наоборот, кажется, что существует некий необратимый процесс падения во «тьму», все глубже и глубже, хотя не так уж глубоко, чтобы этого нельзя было представить. Кошмары встают черной стеной. Ужас плодит ужас.