Кладбище домашних животных

– Хочешь, чтобы я показал тебе это в книге? Как насчет лежачих больных, которые кончают жизнь самоубийством? Хочешь почитать об этом? В семьях, где есть такие пациенты, нанимают сиделок, но количество самоубийств возрастает, когда до критической развязки остается где-то полгода.

– Самоубийство!

– Они глотают таблетки или вешаются, выбивают себе мозги из пистолета. Их ненависть.., их слабость.., их отвращение…их печаль, – Луис вздрогнул и осторожно соединил сжатые кулаки. – Оставшиеся в живых чувствуют себя так, словно это они совершили убийство.

Так развлекаются эти «больные».

Безумное, болезненное облегчение появилось на лице Речел."

"– Она была требовательной. Как я ее ненавидела! Иногда она намеренно ходила в туалет под себя. Моя мама спрашивает ее, хочет ли она в туалет, чтобы помочь ей с «уткой»… Зельда говорит: нет.., а потом мочится в постель, так что моей матери и мне приходится потом менять простыню.., и каждый раз Зельда говорила, что это нечаянно, но мы видели улыбку, затаившуюся в глубине ее глаз.

Это было заметно. В комнате всегда воняло… У Зельды были бутылочки с дурманом, который пах, словно капли из алтея, капли Братьев Смит. Этот запах всегда был там.., иногда ночью я просыпалась.., даже сейчас, проснувшись, мне показалось, что я чувствую запах капель от кашля из алтея.., и я подумала.., если я на самом деле не проснусь.., я подумала: «Разве Зельда мертва? Разве она мертва?».., я подумала…

Речел задохнулась от рыданий. Луис взял ее руку, и она сжала его пальцы с дикой силой.

– Переодевая ее, мы видели, как изгибается, искривляется ее спина. Ближе к концу, Луис, когда Смерть уже стояла на пороге, ей это.., даже нравилось.., ее зад тянулся к шее…

Теперь глаза Речел казались остекленевшими – ужасный взгляд ребенка, вспоминавшего периодически повторяющийся в снах кошмар.

– А когда она касалась меня своей.., своими руками.., своими птичьими лапками.., иногда я едва не кричала. Я говорила о ней, а однажды пролила немного супа на свою руку, когда она дотронулась до моего лица.

Я тогда обожглась и закричала. Кричала и видела, как ее лицо расплывается в улыбке. Потом, уже перед ее смертью, лекарства перестали помогать. Тогда она кричала без перерыва, и никто из нас не смог бы вспомнить, какой она была до болезни, даже мама. Зельда стала для нас грязной, ненавистной, вонючей тварью в задней комнате.., секретом нашей семьи.

Речел сглотнула.

– Мои родители, когда она умерла..