Кисса (СИ)

Его проигрыш - смерть еще энного количества людей, так или иначе с ним связанных. Понимание того, насколько далеко он зашел и как много от него зависит, неприятно пульсировало в глубине сознания. А мысль о возможной гибели Риссы наполняла рот противной горечью. И оборотень так и не решил - горечь вызывалась сожалением о потраченных силах и нервах, или же было что-то иное, о чем он совсем думать не желал. Единственным существом, чью смерть он не хотел бы пережить еще раз, был волк Дуки, и Ника мечтал чтобы все так и оставалось.

Ему давно казалось, что вместо чувств у него в душе горстка камней, которые, перекатываясь по сухой поверхности, создают иногда приятные вибрации. Риск и опасность заставляли эту горстку трястись и подпрыгивать, приятно разгоняя кровь по венам. На большее его каменистая пустыня не была способна.

Философские рассуждения были прерваны появлением первой машины сопровождения. Мастер прибыл в город с официальным визитом, и в связи с общей респектабельностью события все было обставлено соответствующим образом.

Черный Ленд Ровер раздвинул толпу, непрерывно сверкающую вспышками камер и проехал вперед еще около пяти метров, давая роскошному Бентли 50-х годов возможность остановиться прямо у входа в отель. Тонированные стекла автомобилей лишали возможности разглядеть сидящих внутри вампиров, но совсем не препятствовали проникающим сквозь них запахам. Ника, уже как несколько минут покинувший салон собственной Хемикуды и с интересом наблюдавший за происходящим, брезгливо поморщился от сладковатого аромата смерти, преследовавшего кровососов. Их концентрация резко возросла, наполнив улицу запахами прелой земли и разлагающейся плоти, приторными, терпкими, кричащими об опасности и крайне навязчивыми.

Черная, полированная дверь распахнулась, выпустив на волю невидимое облако удушливой вони и явив Денверу Мастера Чикаго,. Ника едва смог сдержать вопль удивления, когда Анжей повернулся, лениво и презрительно оглядывая собравшуюся толпу. В белых вспышках камер репортеров его бледное лицо приобрело и вовсе голубой оттенок, лицо, своими острыми чертами так ясно отпечатавшееся в Никином сознании.

Выпорхнувший вслед за мастером старичок, почтительно передавший Мастеру тонкую резную трость не смог удивить оборотня еще больше. Тонкие пальцы музыканта, нервно скомкавшие полу дорого пиджака передали нервозность маленького человечка. Еще бы, скривился Ника, не будешь нервничать, когда приезжая в город, где должен быть уже давно мертв.