Кинжал Немезиды

Где-то за спиной статуи вспыхнул ослепительно-яркий столб пламени, едва не ударивший в потолок. Вспышка была такой сильной, что купец чуть не ослеп. Он сомлел от накатившего ужаса и упал бы, но два безмолвных служителя подхватили его под локти.

— Богиня приняла твою клятву, Магон, — из полутьмы вышла пожилая жрица с лицом, изрезанным морщинами.

— А ты откуда мое имя знаешь? — прошептал ошеломленный купец, который сейчас соображал довольно туго. — Богиня тебе сказала?

— Иди за мной! Госпожа ждет тебя, — бросила ему жрица, повернулась и пошла не оглядываясь.

Каменная беседка, увитая виноградом, оказалась по-женски уютна и мила. А великая жрица, которая прихлебывала какой-то ароматный настой, выглядела такой доступной и располагающей к себе, что у тертого купца даже волосы дыбом встали. Разные слухи ходили об этой женщине, и некоторые из них были откровенно пугающими. Так что ни ароматный настой, который она пила, ни гора ошеломительно пахнувших булочек не могли заглушить то чувство опасности, что источала эта царская дочь.

— Ты теперь служишь государю, Магон, — сказал она, не предложив ему сесть. Впрочем, он на подобную честь и не надеялся.

— Да, госпожа, — ответил он.

— Ты купишь дом в Пер-Рамзесе, — сказала она. — Теперь ты будешь жить там.

— Как прикажете, госпожа, — проглотил тугую слюну Магон.

— Ты не прогадаешь. Там сейчас большая часть торговли этого мира, — она с аппетитом откусила булочку и запила ее чаем.

— Благодарю, госпожа! — сердце купца от счастья едва не выпрыгнуло из груди. Не обманул Рапану! Не обманул! Это же такие деньжищи!

— А взамен ты станешь нашими глазами и ушами в Египте, — продолжила она. — Во дворце множество царедворцев, твоих земляков. Ты знал об этом?

— Да, госпожа, — ответил Магон.

— Не только он, — покачала великая жрица головой, увенчанной короной из кос. — Еще есть некто Ур-Хаю, Махуба-Баал, Адду-Эль и Каркару1. Египтяне ненавидят их, презрительно называют ааму, но они сейчас обладают немалой силой при дворе. Ты должен сблизиться с ними.

— Но как? — вырвалось у Магона.

— Сто талантов меди и десять талантов олова, — с милой улыбкой ответила ему великая жрица.