Кинжал Немезиды

— А ты себе что заберешь? — спросил вдруг Эгисф, жадно глядя на карту.

— А я заберу в свой теменос вот это. Все, что западнее Тайгеткого хребта.

И я скромно провел линию с севера на юг полуострова, отчего все коллективно выдохнули. На их глазах Мессения и древний Пилос свое существование как независимое царство прекращали. Как и царства Элиды. Нужны они мне? Да не особенно. Но уж больно много от них суеты и неприятностей. Проще установить там прямую диктатуру, чем раз в год гасить мятеж. И это не Аркадия, изрезанная горами.

Вот уж она мне не нужна точно. Пусть живут как хотят. А Мессения и Элида — это все же реки, равнины, пастбища и очень неплохие пашни.

Люди пытались переварить услышанное, но ничего не говорили. В том, что у меня это получится, тут ни у кого сомнений уже не оставалось. Над царским родом висит проклятие божественного судьи, спутника Аида, а армия Пилоса не идет ни в какое сравнение с моей. И даже твердыня акрополя, сложенного из камней, мне теперь не помеха. Все уже знали, как была взята Троя.

Мои воины в общем лагере вели себя, как центровые телки, заехавшие на колхозную дискотеку. Говоря понятным языком, вовсю хвастались перед заштатной микенской деревенщиной.

После таких новостей пир пошел как-то вяло. Цари, получив многое, завидовали тому, что получил я. Эгисф и Менелай тупо накидывались, вливая в себя кубок за кубком, а вожди аркадян мысленно кусали себе локти, потому что им я не дал ничего. А за что? Это они мне кругом должны. Впрочем…"

"— А вы, благородные, чего теряетесь? — спросил я.

— Разве басилеи севера не пришли к вам войной? Вы в своем праве. Эгий, Гелика, Пеллена, Эгира… Идите и возьмите свое.

— И то верно, — приободрились они. — Сходим и возьмем…

— А кого править поставишь над Мессенией и Элидой? — спросил вдруг Эгисф. — Тамошние басилеи твоих писцов прогнали, а скот забрали себе.

— А вот его и поставлю! — я ткнул в Мувасу, который с упоением обгрызал баранью лопатку, не обращая внимания на наши разговоры.

— Он достойно бился, и он царского рода. Сиятельный Муваса!

Тот, услышав свое имя, оторвался от баранины и вопросительно уставился на меня.

— Благородные вожди интересуются, — медовым голосом спросил я. — Представь, что ты наместник, и правишь царскими землями. У тебя есть закон и есть люди, которые этот закон толкуют. Твоя власть справедлива и угодна богам. Мои писцы точно знают, сколько взять с каждой деревни, и ты не берешь с людей лишнего.