Хватай Иловайского!

А чем потом отмазываться будет — и ему, и мне (с небес) уже глубоко фиолетово. Кажется, так моя Катенька выражается? Я-то сам никогда не понимал связи нелогичности поступка с последующим равнодушием и фиолетовым цветом. Но раз она так говорит, видимо, связь есть…

— Прохор, дорогой мой товарищ, — с чувством проговорил я, когда он в очередной раз сбил меня с ног, собравшись душить, — ты ведь не станешь убивать своего младшего воспитанника?

В ответ он прорычал нечто невразумительное, но явно неоптимистичное.

— А я всё дяде скажу!

Тогда грозный Прохор приподнял меня за шиворот, поставил на цыпочки и одним коротким ударом под грудь едва не выбил весь дух! По крайней мере, в себя я пришёл уже лёжа на лопатках, а его колено вжимало меня в землю.

"— Вот и кончился характерник. — Подкрадывающаяся на полусогнутых ведьма вытащила из драного рукава широкий нож. — Держи крепче, сама хочу ему горло вспороть!

Не знаю, каким наитием и какой силой я на миг разжал стальную хватку Прохоровых пальцев и, притянув его к себе… смачно чмокнул в губы! Тьфу, тьфу, тьфу, гадость-то какая…

— Илюшка, ты чего творишь, щучий сын?! — как гром небесный, зарокотал мой денщик, пунцовея пятнами от ярости.

— Сначала… сам с меня слезь… — с трудом прохрипел я, не веря своему спасению. — Навалился, как медведь на теремок. Ты из меня джем выжимаешь, что ли? Так нет во мне джему, а то, что есть, тебе не понравится…

Прохор не ответил, наотмашь стеганув нагайкой себе за спину.

— Спасибо… — слабее мыши пискнул я.

Суровый денщик помог мне встать как раз в тот момент, когда Жарковский наконец-то выловил и кое-как оттёр от грязи ружьё.

— Моя госпожа разрешила мне убить вас, умрите! — Он взял прицел, и Прохор мгновенно закрыл меня широкой грудью.

— Он не выстрелит, — выправляя дыхание, успокоил я.

— Почему это? — вскинулся бывший учёный. — Неужели вы думаете, что я не способен справиться со столь примитивной механикой? Да у меня, между прочим, высшее техническое, а потом уже филологическое образование…

— Просто не успеете, — пояснил я, видя, что два упыря за его спиной наконец-то определились, кто из них целится, а кто спускает курок.