Хватай Иловайского!

— Сдавайтесь, Иловайский, ваше время вышло! Пора ответить за всё…

Я подчёркнуто медленно сунул пистолет обратно за пояс и обернулся. Высокая фигура с небольшим горбом, в женском платье и широкополой шляпе с оплывшими огарками свечей по полям, казалась бы абсолютно незнакомой, если бы не голос. Мужской, чуть капризный, манерный, с неизбывным чувством собственного превосходства…

— А ведь я предупреждал, ещё на конференции предупреждал: отступитесь, Иловайский! И почему казаки никогда не прислушиваются к мнению умных людей…

Вот теперь я его узнал.

Справедливости ради надо признать, что с нашей последней встречи господин Жарковский, ведущий и докладчик с той самой научной конференции по урегулированию вопросов равноправия между людьми и нечистью, весьма изменился. Похудел вдвое, руки-ноги стали как волосатые спички, волосы опали почти полностью, оставив две-три жидкие пряди на затылке и висках, лицо изуродовано неровными шрамами от ведьминских когтей, да ещё этот горб. Досталось мужику не хило, но мозгов не прибавило…

— Одно движение, одно слово, и я выстрелю вам в спину.

Поняли? Вы меня поняли?

— Олух, как он тебе ответит, если ему ни говорить, ни кивать нельзя?! — рявкнула рыжая ведьма, вставая во весь рост. — Подойди и свяжи его!

— Да-да, моя прекрасная госпожа, — забормотал бывший учёный. — Сию минуту, как прикажете… Надеюсь, вы побьёте меня сегодня? Вы так давно не били своего раба…

— Не заслужил, — сплюнула вбок мамзель Фифи и подмигнула мне.

 — Видишь, характерник, как мы умеем людей обламывать? Ходит в женском платье, меня госпожой называет, плачет от счастья, когда его бьют… Противно?

— Ещё как, — поддержал я, даже и не думая отступать. — Только зачем вам мой Прохор сдался, если тут свой клоун ходит, костями гремит, сам в котёл просится?

— А ты не догадываешься?..

— Нe-а… Разве только чтоб меня заманить? Так как-то суетно всё — курьера красть, Хозяйке труп подкидывать, жандармов липовых из самого Санкт-Петербурга звать, рослых бесов рядом ставить, сортиры взрывать, моего денщика в плен брать… Да просто сказала бы разок, я и сам сюда давно собирался.

Чего мудрить-то — в одну иглу восемь ниток засовывать…

— Он не догадывается, — всплеснула руками хромая ведьма, с треском постукивая длинными когтями друг о дружку. — Нет, вы только посмотрите, хвалёный Иловайский так ничего и не понял.

— Можно я его застрелю?

— Заткнись!

— Слушаюсь, моя восхитительная госпожа.