Хронос и Деймос (СИ)

Среди предыдущих хозяев тоже попадались глупцы, это не страшно.

— Ах ты…

Домовик презрительно фыркнул и исчез, а Поттер повеселел.

— Гобелен, значит. А действительно…

Он тяжело поднялся и аппарировал на второй этаж, в пустую комнату, одна из стен которой в подробностях изображала родовое древо."

"Отыскав выжженный кружочек с подписью «Сириус Блэк», он проследил кончиками пальцев тонкую серебряную нить, ведущую от черного пятна к его собственному портрету. «Гарри Джеймс Орион Поттер-Блэк» гласила подпись под ним.

Рядом было оставлено место, светившееся странным светом, будто светло-зеленый светлячок забрался под полупрозрачную ткань. По форме это пятно напоминало портрет члена семьи, но ни подписей, ни самого изображения видно не было. Лишь золотые нити тянулись от него к портрету Гарри, но блэковские, темно-красные, с ними не переплетались, как было у других семейных пар. У Ориона Блэка, например. Его с Вальбургой связывал прочный красно-зеленый канат, символизировавший брачные узы.

— Кричер! — снова позвал Поттер. — Взгляни-ка.

Появившийся домовик мельком посмотрел на гобелен и проворчал себе под нос что-то явно неприличное.

— Что это?

— Кричер не знает, хозяин!

— Не смей врать!

— Кричер не знает, но… догадывается. Хозяин Гарри не состоит в браке со своей, — он принюхался к гобелену, — со своим супругом.

— Ага!

— Но вот супруг с ним — да! — торжественно разбил надежды своего хозяина гадкий эльф.

— Что ты несешь?

— Кричер не знает, как так вышло.

Хозяину нужно в библиотеку.

С этими словами старый пройдоха исчез и на зов больше не являлся.

— Черт бы тебя побрал!

На часах было уже четыре утра.

— Спать. Завтра обрадую Кинга. Эх… чую спинным аврорским мозгом, — он сладко потянулся и зевнул, — что это расследование будет сложным. Когда и что было легко, если в деле фигурирует этот чертов…

Перед глазами встало бледное усталое лицо с глубокой вертикальной морщинкой между бровями, тонкими губами удивительного розового цвета, бледными впалыми щеками и крупным носом.

Обзываться расхотелось, и Гарри лишь устало махнул рукой, отгоняя от себя воспоминания о ласковой теплой магии и пронзительном чувстве потери, охватившем его, стоило отпустить расслабленные длинные пальцы.

— Чертовщина. Все завтра. Вернее, сегодня, но позже.

Он еще раз потрогал загадочное светящееся пятно на гобелене и ушел к себе.

***

— Гарри, ты с ума сошел! — Кингсли едва сдерживался, чтобы не кричать.