Хронос и Деймос (СИ)

А я, оказывается, со связями.

- С самыми прочными связями, - подтвердил Деймос. – Интимного характера.

- В царство свободы дорогу жопой проложим себе. И начнем прямо сейчас.

- Горячий секс – лучшее лекарство от стресса. В клуб, так и быть, не пойдем. Я так хотел увидеть тебя в тех рваных джинсах…

- Мне не до фривольного веселья, Дейм.

- Тогда просто займемся мрачным траурным сексом. Вместо того, чтобы выдохнуть на пике имена друг друга, разрыдаемся.

- Циник.

- Подверженный рефлексии параноик, одержимый чувством вины по поводу и без.

- Дейм!

- Начинай грустить, а я пока сниму с тебя эти тряпки. Ну?

- Иди ты к дементору, - наконец, улыбнулся Северус, расслабляясь в его объятиях. – Даже пострадать не дашь.

- Упиваться собственной беспомощностью – не лучший способ проводить вечера, уж можешь мне поверить.

- Ну да, оглохнуть от громкой музыки, ослепнуть от этих… стробоскопов, а потом трахнуть кого-нибудь не слишком разборчивого в ближайшем сортире – гораздо интересней.

- Ты опять? Делаешь из меня какого-то недоумка. И я никогда не трахался в сортире.

- Никогда не поздно начать.

- Вряд ли ты на такое согласишься.

- Ммм…

- Не извивайся так, а то я кончу, не успев тебя даже как следует рассмотреть.

- Нашел, чем любоваться.

- Самокритика тебе не к лицу. Знаешь, что я вижу? Гибкое, сильное тело, как у змеи. Гладкую светлую кожу, на которой я знаю каждую родинку, каждый шрам. Шелковые волосы, в которые люблю запускать руки, когда ты вот так выгибаешься подо мной, горящие глаза, совершенно не похожие на две дыры в холодную вечность, которые я видел в Хижине.

Тонкие, чувственные губы, когда они не кривятся, то похожи на бледный лук, достойный руки Амура. Когда я обнимаю тебя, то чувствую, как обретаю цельность. Завершенность.

- Фантазер.

Деймос не стал спорить. Тем более, что одежда уже была сброшена, а нетерпение Северуса не вызывало сомнений.

***

Хронос завибрировал, когда Конгресс уже торжественно закрывался.

Деймос успел еще прижаться на прощание к упаковывающему вещи Северусу, подхватить несколько десятков тяжеленных томов с материалами конференции, сорвать с любимых губ еще один жаркий, нетерпеливый поцелуй, прежде, чем раствориться в прохладном воздухе, снова оставляя супруга одного.

Северус удержал на лице невозмутимое выражение, но стоило ему остаться одному, как вся его фигура стала воплощением обреченности.