След пираньи

– Меня заставили… прилепились к благому делу… уловив в сети свои на слабости натуры…

– Где Боярин? – спросил Мазур.

– В Шантарске… Меня предупреждали о вас, не о вас конкретно, о выходящих из тайги… особенно о тех, чей вид отличается от обычных странников в местах сих… И напоминали не единожды, в последние дни особенно…

– Оружие есть? – спросил Мазур. – Или какая-то охрана?

– Ничего и отдаленно похожего… – прохрипел Варфоломей. – Пойми ты, я уловлен в сети и в марионетку превращен, но духовные мои чада не ведают…

– Крепенько это в тебя въелось, – не без одобрения сказал Мазур.

– Молю вас…

Мазур отмахнулся. Отпустил Варфоломея, огляделся и решительно принялся кромсать ножом на длинные полосы алый балахон Учителя, сделанный из натурального плотного шелка. Варфоломей ежился, сидя на корточках и задрав руки вверх, словно на примерке у портного. Следовало бы вырубить его, но Мазур пожалел – еще перешибешь пополам сморчка…

– Ну вот, – сказал он, уложив связанного Учителя на пол и подхватив оставшиеся полоски.

В коридоре он столь же быстро связал «апостола». Джен, стоявшая на страже с пистолетом наизготовку, спросила:

– Настучал?

– Ага, – кивнул Мазур, поднимаясь с корточек. Повесил автомат на плечо. – Все, сматываемся. Посмотрим, что у них есть в гараже.

В коридоре было тихо и пусто. Издалека доносились нежные переливы флейты, выводившей тот же незатейливый мотив.

Глава двадцать девятая

У кошки – девять жизней

На востоке нежными акварельными красками светилась золотисто-алая полосочка восхода, небо было прозрачно-голубым, невероятно чистым, и зеленое море тайги выглядело только что сотворенным, юным. Пара сидела под могучим выворотнем, у тихо булькающего таежного ключа с чистейшей прозрачной водой, и головка девушки доверчиво прильнула к груди мужчины…

Под рукой стоял снятый с предохранителя автомат, и тут же лежала сумка с бесценным багажом.