След пираньи

Он достал процессор, нажал несколько кнопок. Экран зеленовато фосфоресцировал во мраке.

– Кончилось? – шепнула Джен.

– Сдается мне… Много поняла?

– Почти все, наверное… Это кто, муж? Или ревнивый соперник?

– Ревнивый муж, – сказал Мазур. – Все легко узнаваемо, а? Какого черта мы с вами друг друга ракетами пугали полсотни лет, если этакие вот сцены из жизни без перевода понять можно…

– А дальше? – Ты про них или про нас?

– Про нас.

– Сейчас поедем, – сказал он. – На этой самой машине. Нам и сотни километров не придется одолеть, авось проскочим… Есть тут пара дорог, хотя, боюсь, поплутать придется…

– На этой? Мазур хмыкнул:

– А что, опасаешься проверки у ворот или военной полиции? Или поняла, что нравы здесь самые непринужденные?

– Поняла…

– Тогда пошли в кабину.

"

"Ключа зажигания он не нашел, но не особенно этому опечалился: ловко соединил провода, и мотор заработал. С наслаждением сунул в рот сигарету, снова переживая щекочущее чувство, будто нацепил шапку-невидимку. Вдали светились окна в казарме – похоже, там и гуляли деды.

Показались возвращавшиеся первогодки, Щиренко с товарищами. До них было метров пятьдесят. Машина у них на глазах медленно развернулась, тронулась прочь. Они попытались рассмотреть, кто сидит за рулем (девушке Мазур велел пока что пригнуться пониже), но этим и ограничились. Никто не кинулся наперерез, никто не стал играть в пограничника Карацупу.

В будке КПП тускло светилось окошко, но никто не вышел на крыльцо. Ворота, похоже, пребывали в нынешнем распахнутом состоянии не один месяц – у нижних кромок росла высокая трава, уже, конечно, высохшая и побуревшая.

Мазур, держа не больше тридцати, выехал в ворота, чуть прибавил газу и на развилке повернул налево, в сторону, противоположную той, откуда пришла колонна. Над лесом стояли крупные звезды, мотор пару раз подозрительно чихнул, но снова заработал ровно.

– Бензинчику маловато, – сказал Мазур. – Не говорю, что не хватит, но маловато… Да, а Козырь-то, судя по всему, так там и кукует.

– Кто? И где?

– Тьфу ты, – сказал он. – Все время забываю, что ты не понимаешь ни словечка… На твоих глазах развернулась сущая драма…

– Ну, это-то я поняла… Можно неприятный вопрос? – Да?

– У вас что, вся армия…

– Ты это брось, – сказал Мазур. – Не настолько же мы превратились в Верхнюю Вольту… По-моему, в отдаленных гарнизонах испокон веков все обстояло одинаково. Под любыми широтами.

– Извини, я не хотела…

– Да ладно, – усмехнулся он.