След пираньи

В одном углу громоздилась какая-то странная махина, высокий агрегат с массивным колесом, определенно чугунным. Штабелем лежали непонятные пухлые пачки. А под лестницей навзничь лежал скелет – одежда из прочной домотканины хорошо сохранилась, рядом валяется старомодный картуз, из-под полы поддевки видна потемневшая серебряная цепочка, а на костяшках пальца тускло посверкивает широкое обручальное кольцо. Покойника и не подумали в свое время обобрать, значит, дело не в грабеже…

– Что там? – спросила сверху Джен.

– Точно, пещера Аладдина, – отозвался он.

– Если они по ночам не шастают.

– Есть тут скелет, один-единственный…

– Иди ты!

– Ну, спускайся. Правда, скелет. Коли уж он до сих пор не начал выступать, и дальше будет смирнехоньким…

На верхней ступеньке появилась пара стройных обнаженных ножек – Мазур мимолетно засмотрелся. Джен спустилась, встала рядом с ним, чуть вздрогнула, увидев костяк, но, в общем, не собиралась падать в обморок.

Мазур присел на корточки, посветил:

– Видишь определенно несовместимую с жизнью дырку в башке? Что скажешь, специальный агент?

Джен присмотрелась, с понимающим видом покачала головой:

– Теменная кость проломлена острым предметом, предположительно топором.

– Вот и мне так кажется, – пробурчал Мазур, двумя пальцами вытянул за цепочку потемневшие серебряные часы-луковицу, глянул, положил обратно. – Его не ограбили, значит, дискуссия возникла по неким принципиальным поводам…

– А это еще что?

Он подошел поближе.

Деньги всегда делали из отличной бумаги. Мазур взял верхнюю купюру, непривычно большую. Из окруженного причудливыми узорами овала на него диким взором таращилась мордовская физиономия государя Петра Алексеевича.

– Это что, деньги? – догадалась Джен.

– Деньги, – сказал он. – Царские. И приличные деньги, надо тебе сказать. За одну такую бумажку можно было купить… ну, я не знаю, колье с во-от такими бриллиантами. Только они все, надо полагать, фальшивые – очень уж эта махина смахивает на печатный станок… У нас тут в старые времена хватало мастеров. Без всяких ксероксов чудеса делали. Тут миллионы… Правда, ни на что они уже не годятся.

– Почему же все это оставили?

– Ну-у… – сказал Мазур.